Главная » Инструменты »

Михай Чиксентмихайи – Поток. Психология оптимального переживания – Глава 7, 8

  1. Работа как поток

Как и всем животным, человеку приходится тратить значительную часть жизни на поддержание своего существования. Пища, кров, средства передвижения — всё это не возникает из воздуха и не строится само. Однако точное время, которое человек должен затрачивать на труд, никак не определено. Есть основания считать, что первобытные охотники и собиратели так же, как и их современные потомки, живущие в суровых условиях пустынь Африки и Австралии, посвящали тому, что мы сейчас назвали бы трудом, то есть заботе о пропитании, крове и одежде, всего 3-5 часов в день. Остальное время они отдыхали, общались, танцевали. Другую крайность представляли собой фабричные рабочие XIX века, вынужденные трудиться по 12 часов 6 дней в неделю.

Не только количество, но и качество работы имеет немаловажное значение. Старая итальянская поговорка гласит: «Труд облагораживает человека, он же превращает его в животное». Это ироничное изречение касается любой работы, но его можно интерпретировать и в том смысле, что свободный труд, требующий мастерства, способствует усложнению личности, в то время как неквалифицированная работа, выполняемая по принуждению, лишь усиливает энтропию. И хирург, делающий операцию на мозге в современной больнице, и грузчик, волокущий мешки по грязи, — оба они трудятся. Но первый имеет возможность ежедневно учиться чему-то новому и постоянно убеждаться в собственных силах и компетентности, а второй вынужден снова и снова совершать одни и те же изматывающие действия и убеждается лишь в собственной беспомощности.

Поскольку работа в самых разнообразных вариантах присутствует в жизни всех людей, она оказывает огромное влияние на общую удовлетворённость жизнью. Недалёк от истины был Томас Карлейль, когда писал: «Благословен тот, кто нашёл занятие по душе. Не просите Бога о большем благе, чем это». Зигмунд Фрейд несколько расширил этот простой совет. Когда его попросили дать рецепт счастья, он ответил: «Любить и работать». С этим не поспоришь, потому что, если человек испытывает состояние потока в работе и в отношениях с другими людьми, он, скорее всего, сможет улучшить качество своей жизни в целом. В этой главе мы проанализируем, как связаны состояние потока и работа, после чего перейдём к другой важной составляющей счастья по Фрейду — умению радоваться обществу других.

Автотелические труженики

В наказание за ослушание Бог изгнал Адама из рая, чтобы тот трудился на Земле в поте лица своего. Эта библейская притча отражает типичное для большинства культур, в особенности для достигших уровня, называемого «цивилизацией», восприятие работы как проклятия, которого нужно во что бы то ни стало избежать. К сожалению, мир устроен таким образом, что для удовлетворения наших базовых потребностей и стремлений нужно тратить много энергии. Если мы не будем тревожиться по поводу того, сколько мы съели, красивый ли у нас дом и есть ли в нём последние достижения техники, необходимость работать будет тяготить нас не больше, чем кочевников, живущих в пустыне Калахари. Но чем больше психической энергии мы вкладываем в материальные цели и чем более незаурядными эти цели становятся, тем сложнее становится их реализация. Удовлетворение наших растущих ожиданий требует всё возрастающих затрат умственного и физического труда, а также расходования природных ресурсов. На протяжении большей части истории человечества большинство, жившее на периферии «цивилизованного» мира, было лишено надежды получать от жизни удовольствие ради воплощения желаний тех, кто сумел их поработить. Достижения, отличавшие продвинутые нации от примитивных — пирамиды, Великая китайская стена, Тадж- Махал, храмы и дворцы античности, — создавались преимущественно руками рабов, удовлетворявших амбиции властителей. Неудивительно, что труд приобрёл репутацию малоприятного занятия.

Но при всём уважении к библейской мудрости вряд ли верно, что работа непременно должна быть неприятной, унылой и безрадостной. Она может быть нелёгкой — во всяком случае, работать всегда тяжелее, чем ничего не делать. Но многое свидетельствует, что она может приносить радость и часто бывает главным источником удовольствия в жизни.

Существуют сообщества и культурные группы, в которых повседневная трудовая деятельность людей максимально приближена к потоковым занятиям. В таких общинах работа и семейная жизнь не исключают сложных задач, но при этом гармонично сочетаются и взаимодополняют друг друга. Примером такой жизни могут служить высокогорные альпийские деревушки, куда не докатилась индустриальная революция. Любопытно видеть, как относятся к работе в традиционном селении, типичном для фермерского стиля жизни, повсеместно преобладавшего всего лишь несколько поколений назад. Группа итальянских психологов под руководством профессора Фаусто Массимини и доктора Антонеллы Делле Фаве провела подробные опросы жителей некоторых из этих деревень и поделилась с нами полученными результатами.

Наиболее поразительной особенностью жизни этих крестьян было то, что они практически не разделяли работу и отдых. Можно сказать, что они работают по 16 часов в день, и в то же время, в нашем понимании этого слова, они не работают вовсе. Серафине Виньон, жительнице небольшой деревушки Понт Трентаз в регионе Вал д’Аоста итальянских Альп, уже 76 лет, но она по-прежнему встаёт в пять утра, чтобы подоить коров. После этого она готовит обильный завтрак, убирает в доме и — в зависимости от погоды и времени года — либо гонит скотину на близлежащие луга у подножия ледника, либо занимается садом, либо чешет шерсть. Летом она неделями косит траву на высокогорных лугах, а потом на голове несёт огромные охапки в амбар, расположенный в нескольких милях внизу, при этом намеренно выбирая более длинный путь обходными тропами, чтобы спасти склоны от эрозии. Вечерами она читает, рассказывает сказки правнукам или играет на аккордеоне для регулярно собирающихся в её доме соседей.

Серафина знает каждое деревце, каждый бугорок, каждую тропинку в горах, как будто это её старые друзья. Семейная история её предков неразрывно связана с этими местами. В далёком 1473 году, когда закончилась страшнейшая эпидемия чумы, на этом самом каменном мосту последняя выжившая женщина её деревни с факелом в руке встретилась с последним выжившим мужчиной из соседнего селения. Они оказали друг другу помощь, потом поженились, положив начало роду Серафины. В этих зарослях малины заблудилась когда-то её бабушка, будучи совсем маленькой. На этих скалах суровой зимой 1924 года был застигнут врасплох жестокой снежной бурей дядя Эндрю.

На вопрос, что доставляет ей наибольшее удовольствие, она не раздумывая отвечает: доить коров, отводить их на пастбище, работать на огороде, чесать шерсть — то есть всё то, что составляет ежедневный круг её занятий. «Это приносит мне огромное удовлетворение. Выходить на улицу, разговаривать с людьми, ухаживать за животными… Я разговариваю со всеми — с растениями, птицами, цветами, со всеми живыми существами. Всё вокруг живое, и ты водишь, как они растут и меняются каждый день. . . Я чуствую себя лёгкой и счастливой. Обидно бывает, когда сильно устаёшь, и приходится возвращаться домой… Даже если работа тяжела — это всё равно прекрасно».

Когда её спросили, что бы она пожелала себе, если бы вдруг получила в своё распоряжение много денег и свободного времени, Серафина рассмеялась и снова перечислила всё то, из чего состоит её обычный трудовой день: доить коров, выгонять их на пастбище, ухаживать за садом, чесать шерсть. Серафина знает, что существует другая, городская жизнь. Она иногда смотрит телевизор, читает журналы, многие из её младших родственников живут в больших городах, имеют современные квартиры, автомобили, ездят в экзотические страны. Но такой стиль жизни не привлекает её, она полностью удовлетворена тем местом, которое отведено ей в мире.

В интервью с психологами десять старейших жителей Понт Трентаз в возрасте от 66 до 82 лет описывали свою жизнь примерно так же, как Серафина. Никто не разделял работу и свободное время, все назвали труд наиболее важным источником оптимального переживания, и ни один не хотел бы трудиться меньше, если бы вдруг представилась такая возможность.

Многие из их детей, также участвовавших в опросе, разделяли эти взгляды на жизнь. Однако уже среди их внуков, которым было от 20 до 33 лет, преобладало более привычное отношение к труду: они предпочли бы меньше работать и больше времени тратить на развлечения, спорт, путешествия и чтение. Отчасти эта разница между поколениями объясняется фактором возраста. Люди молодые, как правило, редко бывают довольны своей жизнью, они стремятся что-то поменять и избегают рутины. Но в этом случае такое расхождение отражает также распад традиционного образа жизни, когда работа была неразрывно связана с личностью человека и его важнейшими целями. Некоторые молодые люди из Понт Трентаз к закату жизни, возможно, начнут относиться к работе так же, как и Серафина, но едва ли так будет с большинством, которое увеличит разрыв между необходимой и неприятной работой и досугом, приносящим удовольствие, но не способствующим сложности личности.

Жизнь в альпийских горных деревнях никогда не была простой. Чтобы выжить в суровых условиях, каждый должен был уметь очень многое — от простой тяжёлой работы до искусных ремёсел. Также необходимо было сохранять и развивать самобытный язык, песни, сложные традиции. При этом социокультурный уклад этих поселений эволюционировал таким образом, что люди научились находить радость в этих занятиях. Вместо того чтобы чуствовать себя подавленными из-за необходимости каждодневно заниматься тяжёлым физическим трудом, они наслаждаются свободой. Ещё одна пожилая жительница Понт Трентаз, 74-летняя Джулиана Б. так выразила эту мысль: «Я чуствую себя по- настоящему свободной, поскольку делаю то, что хочу. Если мне не хочется делать это сегодня, я займусь этим завтра. Надо мной нет начальников, я сама себе начальница. Я боролась за свою свободу и сберегла её».

Безусловно, далеко не в каждом доиндустриальном сообществе существовала такая идиллия. Жизнь охотников и земледельцев часто была грубой, жестокой и короткой. Жители многих альпийских деревень неподалёку от Понт Трентаз, по рассказам путешественников, страдали от голода, болезней и невежества. Создание жизненного уклада, способного обеспечить гармоничный баланс человеческих целей и природных ресурсов, требует не меньше труда, чем строительство великолепного собора из числа тех, что наполняют посетителей благоговением. Мы не можем на основе одного примера делать выводы обо всех доиндустриальных культурах. Но в то же время и одного исключения достаточно, чтобы опровергнуть мнение, будто работа всегда должна быть менее приятной, чем досуг.

Но как быть с городским рабочим, чей труд в значительной мере отчуждён от его конечных целей? Как выяснилось, жизненная философия Серафины встречается не только у жителей старых деревень. Мы можем обнаружить её носителей и в городской суматохе. Хорошим примером является Джо Крамер, 60-летний сварщик, работающий на заводе в Южном Чикаго, где собирают железнодорожные вагоны, с которым мы беседовали в одном из ранних исследований переживаний потока. Джо трудится в цехе вместе с ещё двумя сотнями людей. Это огромное помещение, похожее на ангар, по которому движутся на подвесках подъёмных механизмов стальные плиты весом в несколько тонн, и сварочные аппараты сверкают тысячами ярчайших брызг. Летом здесь невыносимо жарко, зимой по цеху гуляют холодные сквозняки, а лязг металла настолько громок, что приходится кричать соседу в самое ухо, чтобы быть услышанным.

Джо попал в Соединённые Штаты в возрасте пяти лет; после четвёртого класса он бросил школу. На этом заводе он работает больше тридцати лет, но никогда не стремился продвинуться по карьерной лестнице. Он отказался от нескольких предложений повышения, сказав, что хочет оставаться простым сварщиком и чуствует себя некомфортно в роли чьего-то начальника. Несмотря на то, что Джо находится на самой нижней ступени в служебной ирархии, его все знают и единогласно признают, что он — самый важный человек на заводе. По словам генерального директора, если бы у него было ещё пятеро таких парней, как Джо, завод вышел бы на первое место в отрасли по производительности, а товарищи по цеху считают, что без Джо можно было бы немедленно «прикрывать лавочку».

Слава Джо основана на том, что он овладел каждой фазой выполняемых на заводе операций и способен при необходимости занять место любого работника. Более того, он может починить любую технику — от огромного крана до сложного электронного прибора. Но особенно поражает людей то, что Джо испытывает явное удовольствие от всех этих дел. Когда его спросили, как же ему удалось научиться работать со сложными устройствами, не имея даже базового технического образования, Джо дал обезоруживающий ответ. Различная техника привлекала его с детства. Особенно его интересовали приборы, в которых что-то ломалось. «Однажды у нас сломался тостер, — рассказал он. — И я спросил себя: «Если бы я был тостером и не работал бы, что бы такое могло со мной случиться?»» После этого он разобрал тостер, нашёл причину поломки и починил его. С тех пор он применял этот метод эмпатической идентификации ко всем сложным устройствам, узнавая о них всё больше и больше. Радость открытий никогда не покидала Джо. Ему осталось недолго до пенсии, но он по-прежнему наслаждается каждым рабочим днём.

При всей своей увлечённости Джо никогда не был «трудоголиком», работа на фабрике нужна ему не для самоутверждения. То, чем он занимается дома, не менее примечательно, чем превращение бездумной рутинной работы в сложную потоковую деятельность. Джо и его жена живут в скромном домике на окраине города. Они приобрели два соседних участка, и Джо разбил на них сад камней с террасами, тропинками, несколькими сотнями цветов и кустарников. Во время установки оросительной системы ему пришла в голову идея сделать в саду искусственную радугу. Он начал искать распылители воды, которые создавали бы достаточно плотный туман, но имеющиеся в продаже не соответствовали его цели, поэтому он сам спроектировал распылитель и собственноручно изготовил его на своём токарном станке. Теперь после работы он может выйти на веранду и одним нажатием на кнопку включить десяток фонтанчиков, над которыми висят маленькие радуги.

Но оставалась ещё одна проблема: обычно Джо довольно поздно приходит с работы, и солнце уже слишком низко, чтобы осветить его садик. Поэтому он установил в саду прожекторы, спектр света которых примерно соответствует солнечному. Теперь он может наслаждаться радугами в своём саду даже в полночь.

Джо представляет собой довольно редкий пример того, что мы называем «автотеличе ской личностью». Этот человек обладает способностью испытывать состояние потока даже в самых безнадёжных обстоятельствах — на тяжёлой и скучной работе, на заросшей сорняками городской окраине. Немногие способны на такое. На всём заводе, где работает Джо, не нашлось больше ни одного человека, способного находить в такой работе интересные и мотивирующие задачи. Остальные сварщики, принявшие участие в нашем опросе, воспринимали свою работу как тяжёлую обязанность, от которой они были бы рады избавиться в первый удобный момент. Каждый вечер по окончании смены они занимают свои привычные места за стойками близлежащих баров, стратегически расположившихся на каждом третьем углу вокруг фабрики, заливая неприятные воспоминания о работе пивом, разбавленным бессмысленной болтовнёй с приятелями. Ещё кружка-другая пива дома перед телевизором и привычная перебранка с женой — вот и закончился день, во всех отношениях похожий на предыдущий.

Кому-то может почудиться высокомерие в таком противопоставлении жизни Джо и его коллег. В конце концов, сварщики, пьющие пиво в баре, тоже неплохо проводят время, и кто сказал, что копаться в саду, устанавливая какие-то «радуги», лучше, чем посидеть с друзьями и пропустить стаканчик? С точки зрения культурного релятивизма такая позиция покажется отнюдь не лишённой логики. Однако если вспомнить, что радость зависит от возрастающей сложности деятельности, то станет ясно, что подобную критику не стоит принимать всерьёз. Качество переживаний людей, способных находить интересные задачи в любых обстоятельствах, гораздо выше, чем у тех, кто смирился со своей участью и готов жить в рамках постылой реальности, которую не в силах изменить.

Мысль о том, что работа, организованная по правилам потоковой деятельности, является наилучшим способом реализации потенциала человека, не нова. Она была неотъемлемой частью многих философских и религиозных систем и концепций. В средневековье верующие люди считали, что и строительство собора, и чистка картошки одинаково важны, если делаются к вящей славе Господней. По мнению Карла Маркса, человек строит своё бытие в процессе производственной деятельности. Не существует «человеческой природы», кроме той, которая создаётся посредством труда. Работа не только преобразует окружающую среду, делая её более удобной для жизни, но и изменяет самого человека. Именно благодаря труду люди превратились из животных, следующих только своим инстинктам, в сознательных и способных контролировать себя личностей.

Одним из наиболее интересных примеров того, каким образом великие мыслители прошлого трактовали явление потока, является концепция Ю, возникшая в трудах даосского философа Чжуан-цзы, жившего около 2300 лет назад. Ю означает правильное следование пути, или Дао. На английский это слово переводили как «странствовать», «идти, не касаясь земли», «плыть», «лететь» или «быть ». Чжуан-цзы считал, что Ю

  • это единственно правильный способ жизни: действовать спонтанно, не думая о внешней выгоде, полностью сливаясь с миром — то есть, пользуясь нашими терминами, постоянно пребывая в потоке.

В качестве примера того, как можно жить в соответствии с Ю,в непрекращающемся состоянии потока, Чжуан-цзы приводит притчу о простом поваре по имени Тинг, чьей работой было разделывать мясо на кухне дворца Повелителя Вэнь-Хуэй. В Гонконге и на Тайвани школьники до сих пор учат описание этой сцены: «Тинг разделывал бычьи туши для Повелителя Вэнь-Хуэй. Взмахнёт рукой, навалится плечом, подопрёт коленом, притопнет ногой: вжик! бах! Его нож со свистом скользит в воздухе, в точности соблюдая ритм, как будто он исполняет танец Тутовой рощи или отсчитывает такт музыки Чинг- шу».

Вэнь-Хуэй был поражён умением своего повара находить в работе Ю, или состояние потока. В ответ на его похвалу Тинг ответил, что дело здесь вовсе не в мастерстве: «Я думаю о Пути, идущем дальше мастерства». Затем он рассказал, как ему удалось достичь такого совершенства — интуитивного, почти мистического понимания анатомии животного, которое позволяло ему разделывать тушу с такой невероятной лёгкостью: «Я не смотрю глазами и не понимаю умом — дух движется так, как ему хочется».

Объяснение Тинга может показаться противоречащим уже знакомым нам принципам потока. Некоторые критики действительно указывают на то, что человек достигает потокового состояния в результате осознанного усилия по решению поставленной задачи, в то время как состояние Ю возникает вследствие полного отказа от сознательного воздействия на мир. Поток, по их мнению, представляет собой пример «западного» способа обретения оптимального опыта, основанного на изменении объективных условий (например, применение мастерства для решения задачи), а Ю является проявлением «восточного» подхода, не придающего значения внешним обстоятельствам и сосредоточивающегося на их преодолении и внутреннем мире человека.

Но как достичь этого трансцендентного переживания и духовной свободы? В той же притче о поваре Чжуан-цзы даёт ответ, который создал почву для диаметрально противоположных толкований. В переводе Уотсона он звучит так: «Однако всякий раз, когда я подхожу к трудному месту, я вижу, где мне придётся нелегко, и приказываю себе быть внимательным. Я не спускаю глаз с работы, делаю всё очень медленно, веду ножом с величайшей тщательностью и осторожностью, и вдруг хлоп — и туша распадается, словно ком земли, ударившийся об землю. И я стою рядом, держа нож, и оглядываюсь по сторонам, испытывая полное удовлетворение и не желая двигаться дальше, а потом вытираю нож и кладу его на место».

Прежде считалось, что этот отрывок описывает методы посредственного работника, не имеющего понятия о Ю. Однако современные исследователи, такие как Уотсон и Грэм, полагают, что приведённое здесь описание относится к методам самого Тинга. На основании моих собственных представлений о состоянии потока я склонен согласиться со второй интерпретацией. Она подчёркивает, что Ю всегда зависит от способности находить новые задачи («трудное место» в процитированном отрывке) и развивать новые навыки («не спускаю глаз с работы, делаю всё очень медленно, веду ножом с величайшей тщательностью и осторожностью»).

Другими словами, для достижения мистических высот Ю не требуется каких-то сверхчеловеческих качеств. Нужно просто научиться фокусировать своё внимание на возможностях для действия, предлагаемых окружением, что позволит совершенствовать навыки, которые со временем станут настолько автоматизированными, что будут производить впечатление спонтанных и сверхъестественных. Умение виртуозного скрипача или талантливого математика кажется не менее невероятным, хотя объясняется неустанным оттачиванием своего мастерства. Если моя интерпретация верна, то состояние потока, или Ю, — это та точка, где встречаются Восток и Запад: в обеих культурах экстаз имеет одно и то же происхождение. Повар Тинг представляет собой яркий пример того, как можно найти условия для достижения состояния потока в самых невероятных обстоятельствах, выполняя самую обыденную работу. Также обращает на себя внимание тот факт, что динамика этого состояния столь хорошо известна уже в течение 23 веков.

Пожилую крестьянку из итальянских Альп, сварщика из Чикаго и мифического повара из Древнего Китая объединяет их подход к работе: тяжёлые, непривлекательные занятия, которые большинство людей сочло бы скучными, однообразными и бессмысленными, им удалось превратить в сложную деятельность. Они преуспели в этом потому, что умели видеть возможности для действия, незаметные для других, развивали свои навыки, полностью отдавались тому, что делали. Они позволяли себе раствориться в любимом деле, и их личности становились всё сильнее. Трансформированная таким образом работа начала приносить радость и в результате вложения психической энергии стала восприниматься как свободно выбранная деятельность.

Автотелические профессии

Серафина, Джо и Тинг — это яркие примеры личностей автотелического типа. Они умели преобразовывать ограничения и трудности своей, на первый взгляд, вовсе не интересной работы в свободу и творчество. Это один способ наслаждаться работой — обогащая её содержание. Другой подход заключается в изменении самой работы так, чтобы она способствовала возникновению состояния потока даже у тех, кому не хватает автотелических качеств. В целом можно утверждать, что чем больше работа напоминает игру — несущую разнообразие, ставящую перед человеком интересные задачи, уровень сложности которых соответствует развитию его навыков, имеющую чёткие цели и позволяющую немедленно получать обратную связь, — тем больше радости получит тот, кто её выполняет, независимо от уровня его развития.

Охота — хороший пример «работы», природа которой соответствует всем характеристикам потока. Сотни тысяч лет погоня за дичью была одним из важнейших видов «производственной деятельности» человека, при этом она приносит такое удовольствие, что многие по-прежнему любят это занятие, в котором давно уже нет практической необходимости. То же самое можно сказать о рыбалке. Потоковые черты первобытного «труда» в определённой степени свойственны и пастушескому образу жизни. Для многих современных молодых индейцев племени навахо, живущего в Аризоне, самым приятным занятием является наблюдение за стадами овец сидя верхом на лошади. Получать удовольствие от работы на ферме сложнее, чем в случае охоты или скотоводства, поскольку эта деятельность существенно более монотонная, привязанная к одному месту и результатов её приходится ждать гораздо дольше. Проходят месяцы, прежде чем посаженные весной семена принесут плоды. Фермер существует в иных временных рамках, чем охотник, который может выбирать новую добычу и способ её поимки несколько раз в день. Земледелец же решает, что посадить, где и в каком количестве, лишь несколько раз в год. Чтобы добиться успеха, ему нужно долго готовиться и часто подолгу ждать нужной погоды, будучи не в силах повлиять на обстоятельства. Неудивительно, что племена кочевников и охотников, вынужденные заняться земледелием, не вынесли такого скучного существования и начали вымирать. И тем не менее многие фермеры научились находить в своей работе поводы для радости.

До XVIII столетия у населения, занятого земледелием, большая часть свободного времени уходила на различные ремёсла, структура которых способствовала возникновению состояния потока. Английские ткачи, к примеру, держали свои станки дома и работали вместе со всем семейством по собственному расписанию. Они сами устанавливали цели и изменяли их в зависимости от того, чего рассчитывали достичь. В хорошую погоду они могли отправиться работать в сад или огород, часто пели за станком баллады, а после того, как полотно было готово, для всех устраивался небольшой праздник.

Такой порядок по-прежнему существует в некоторых частях света, где людям удалось не сойти с более традиционного пути производства — несмотря на все преимущества модернизации. Психологи из группы профессора Массимини провели опрос среди ткачей в провинции Бьела, на севере Италии. Их подход к работе напоминает тот, что был распространён среди английских ткачей более двух веков назад. Каждой семье принадлежит от двух до десяти механических станков, которыми человек может управлять в одиночку. С раннего утра за ними может приглядывать отец, затем его сменит сын, а сам он отправится за грибами или будет ловить форель в близлежащем заливе. Сын управляет станками, пока ему не надоест, после чего за дело берётся мать.

В интервью каждый член семьи назвал ткацкое дело своим самым любимым занятием, приносящим больше радости, чем путешествия, дискотеки, рыбалка и уж тем более телевидение. Работа доставляет им столько удовольствия потому, что предлагает всё новые и новые задачи. Члены семьи создают собственные узоры: когда им надоедает один, они переходят ко второму. Каждая семья решает, какое полотно они будут ткать, где закупят материал, сколько полотна будет изготовлено и где оно будет продано. У некоторых есть клиенты даже в Японии и Австралии. Жители деревни часто ездят в мануфактурные центры, чтобы быть в курсе новых разработок или подешевле купить необходимое оборудование.

Однако в большинстве западных стран такой подход к работе, столь благоприятный для возникновения состояния потока, перестал существовать со времени изобретения электрических станков и последовавшего за ним перехода к промышленному производству тканей. К середине XVIII века в Англии семейное производство уже не могло конкурировать с фабричным. Семьи распадались, рабочие были вынуждены покидать свои сельские дома и устраиваться на безобразные заводы, где насаждалось жёсткое расписание и приходилось трудиться от рассвета до заката. Даже семилетние дети оказались перед необходимостью идти на фабрики, где они работали до истощения среди безразличных незнакомцев. Вера в возможность труда ради удовольствия была уничтожена первым дыханием промышленной революции.

Сегодня наша цивилизация вступила в постиндустриальную стадию развития и условия труда значительно улучшились. Теперь на работе человек, как правило, сидит перед экраном монитора в просторном светлом помещении и управляет механизмами, взявшими весь «настоящий» труд на себя. По сути, большинство людей уже не участвует в производстве, а работает в так называемой сфере услуг, занимаясь деятельностью, которая показалась бы отдыхом рабочим и фермерам прошлого столетия. Над ними стоят менеджеры и специалисты, располагающие большей свободой самим решать, чем заняться.

Итак, работа может быть или тяжёлой и скучной, или приятной и волнующей. Как показывает пример Англии 1740-х годов, условия труда могут из относительно комфортных превратиться в кошмар всего лишь за несколько десятилетий. Большое влияние оказывают технологические инновации – такие как плуг, водяное колесо, паровой двигатель, электричество или кремниевый чип. Ещё один важный фактор, определяющий, насколько приятной может быть работа, — это законодательство, запретившее рабский труд и установившее 40-часовую рабочую неделю и размер минимальной заработной платы. Чем раньше мы поймём, что отношение к работе можно изменять произвольно, тем скорее мы сможем улучшить эту чрезвычайно важную область жизни. Тем не менее, многие по-прежнему уверены, что работа навсегда останется «проклятием рода человеческого».

Теоретически, если следовать правилам модели потока, любое занятие можно изменить таким образом, чтобы оно начало приносить радость. Однако мы будем вынуждены признать, что в настоящее время данный аспект мало волнует тех, кто обладает реальной властью влиять на ситуацию. Руководство предприятий должно в первую очередь заботиться о производительности, а профсоюзные лидеры озабочены вопросами безопасности и выплатами компенсаций. В краткосрочной перспективе эти приоритеты вполне могут вступать в конфликт с задачей обеспечения условий для возникновения состояния потока. Но если рабочие будут получать удовольствие от своей деятельности, они не только выиграют от этого в личном плане, но рано или поздно начнут работать более эффективно — таким образом, цели руководства будут достигнуты.

В то же время было бы неверно полагать, что если трудовая деятельность построена по принципу игры, то она будет приносить удовольствие любому. Даже самые благоприятные внешние условия сами по себе не являются гарантией наступления состояния потока. Поскольку оптимальное переживание зависит от субъективной оценки возможностей для действия и собственных способностей, нередко случается, что человек не ощутит удовлетворения даже той работой, которая содержит в себе огромный потенциал.

Рассмотрим в качестве примера работу хирурга. Немного найдётся профессий, предлагающих столь широкие возможности для самореализации и одновременно имеющих столь высокий статус в обществе. Если сложность задач и уровень мастерства имеют значение, то хирурги просто обязаны получать от своей профессии огромное наслаждение. И действительно, многие хирурги говорят, что испытывают почти наркотическую зависимость от своей работы, и ничто другое — ни поход в театр, ни отпуск на Карибском море – не сравнимо по степени получаемого удовольствия с возможностью проведения сложной операции.

Однако далеко не каждый хирург так увлечён своей работой. На некоторых она навевает лишь скуку, и они пытаются развлечь себя выпивкой, азартными играми или постоянными переменами в жизни — лишь бы отвлечься от гнетущей рутины. Как могут существовать настолько противоположные взгляды на одну и ту же профессию? Одна из причин заключается в том, что скуку испытывают те хирурги, которые пошли на хорошо оплачиваемую, но однообразную работу. Среди них есть специалисты, которые только удаляют аппендиксы или миндалины; есть и такие, кто занимается прокалыванием ушей. Это может быть прибыльно, однако затрудняет получение радости. На противоположном полюсе находятся хирурги, которым постоянно требуются новые задачи и которые стремятся выполнять всё более сложные операции, пока не наступает момент, когда они уже не могут соответствовать собственным требованиям. Первопроходцы от хирургии выгорают по причине, противоположной той, от которой страдают погрязшие в рутине специалисты: раз достигнув невозможного, они уже не могут подняться выше.

Те хирурги, кто по-настоящему наслаждается своей работой, как правило, работают в больницах, предоставляющих разнообразные возможности для совершенствования мастерства, экспериментирования с новейшими техническими разработками и где частью работы являются исследования и преподавание.

Среди важных аспектов работы они чаще всего называют деньги, престиж и возможность спасать жизни, но наибольший энтузиазм у них неизменно вызывают особенности самой деятельности. Хирургия важна для них благодаря тем чуствам, которые она вызывает. Они рассказывают о своих переживаниях во время операций почти теми же словами, что используют для описания состояния потока спортсмены, учёные, художники или повар Тинг, который рубил мясо для Властителя Вэнь.

Хирургическая операция обладает всеми качествами, необходимыми для возникновения состояния потока. Хирурги отмечают, например, присущую ей ясность целей. Терапевт имеет дело с менее конкретными и не столь чётко локализованными проблемами, психиатру приходится ориентироваться на ещё более туманные симптомы. Задача хирурга, напротив, кристально ясна: вырезать опухоль, соединить и закрепить сломанную кость, заставить снова заработать больной орган. Когда цель выполнена, он может зашить разрез и отправиться к следующему пациенту с чуством хорошо выполненной работы.

Кроме того, хирургия позволяет немедленно получать обратную связь. Если в полости нет крови, всё идёт успешно. Затем становится видна поражённая ткань или состыковываются места перелома кости. В течение всего процесса врач точно знает, насколько ему удаётся операция, а если что-то не так, то ему понятны причины. Уже только поэтому большинство хирургов считает, что их работа приносит гораздо больше радости, чем любая другая область медицины или вообще любая другая работа.

В хирургии никогда не бывает недостатка в новых задачах и возможностях для самосовершенствования. Как сказал один хирург, «работа даёт мне интеллектуальное наслаждение, сравнимое с тем, что чуствует шахматист или учёный, изучающий древние месопотамские руины. . . Это здорово — быть мастером своего дела. От того, что ты берёшься за сложнейшую задачу и успешно справляешься с ней, испытываешь огромное удовлетворение». О том же говорит его коллега: «Это приносит очень большое удовлетворение, а столкновение с трудностями ничуть его не убавляет. Я рад, что могу заставить человеческий организм снова работать должным образом, поставив всё на свои места, как оно и должно быть, чтобы всё хорошо стыковалось. Приятно видеть, как тело снова обретает дарованную ему природой гармонию. . . Особую радость мне доставляет работа в команде, когда все действуют гармонично и слаженно. Это создаёт особую красоту».

Как видно из второй цитаты, на операции хирург не только решает индивидуальные задачи, но также должен согласовывать свои действия с тем, что делают другие «игроки». Многие врачи подчёркивают, что ощущение себя членом хорошо подготовленной команды, функционирующей слаженно и эффективно, приносит особую радость. И конечно же, у врача всегда есть возможности для самосовершенствования. «Вы используете точные и качественные инструменты. Это похоже на занятие искусством. . . Всё зависит от того, насколько точно и искусно вы проведёте операцию», — говорит глазной хирург. Ещё один отмечает: «Очень важно следить за всеми мелочами, быть аккуратным и технически подготовленным. Я не люблю лишних движений и потому стараюсь, чтобы операция была по возможности заранее продуманной и хорошо спланированной. Я очень внимательно слежу за тем, как держу иголку, как накладываются швы и т.д. — всё должно быть выполнено наилучшим образом и при этом производить впечатление лёгкости».

Условия проведения хирургической операции требуют от специалиста высочайшей концентрации внимания, любая возможность отвлечься должна быть исключена. Операционная в самом деле похожа на сцену: яркие лампы освещают ход действия и его участников. Подобно спортсменам перед соревнованием или священнослужителям перед церемонией, хирург перед операцией также совершает определённые действия: он дезинфицирует руки и одевается в специальную одежду. Этот ритуал имеет практическое назначение, но он также выполняет функцию отвлечения участников предстоящего действа от забот повседневной жизни и сосредоточения внимания на том, что ждёт их впереди. Некоторые хирурги рассказывают, что утром перед важной операцией они включают у себя «автопилот» путём совершения стереотипных действий: они едят один и тот же завтрак, всегда надевают одну и ту же одежду и едут на работу по определённому маршруту. Это делается не из суеверных соображений — они чуствуют, что это привычное поведение помогает им сосредоточить всё внимание на предстоящей задаче.

Можно сказать, что хирургам повезло. Они не только получают большие деньги и пользуются уважением в обществе — вся их работа как будто спроектирована по правилам потоковой деятельности. Несмотря на все эти преимущества, существуют хирурги, сходящие с ума от скуки или от недостижимости поставленных целей. Это ещё раз доказывает, что при всей важности структуры профессиональной деятельности она не гарантирует, что выполняющий её человек получит удовольствие. Многое зависит также от того, является ли он автотелической личностью. Сварщик Джо радостно берётся за задачи, которые мало кому покажутся способными вызвать состояние потока. А некоторым хирургам удаётся ненавидеть профессию, которая как будто специально создана для того, чтобы приносить радость.

Чтобы улучшить качество жизни посредством работы, необходимо следовать двум взаимодополняющим стратегиям. С одной стороны, нужно перестроить деятельность таким образом, чтобы она как можно больше напоминала потоковую активность, как мы могли наблюдать это в случае охоты, ткацкого дела и хирургии. Необходимо также помогать людям развивать в себе автотелические черты и становиться похожими на Се- рафину, Джо и Тинга. Нужно учить их распознавать возможности для действия, оттачивать своё мастерство, ставить достижимые цели. По отдельности ни одна из этих стратегий не сделает работу более радостной, но, применяемые вместе, они могут значительно увеличить число оптимальных переживаний в нашей жизни.

Парадокс работы

Будет проще понять, как работа влияет на качество жизни, если мы будем рассматривать этот вопрос в широком контексте и сравним себя с теми, кто жил в другие времена и в других культурных условиях. Но прежде стоит более внимательно посмотреть на происходящее вокруг нас здесь и сейчас. Примеры древнекитайского повара, альпийских крестьян, хирургов и сварщиков помогают представить потенциал, заложенный в труде, но, в конце концов, эти люди не являются типичными представителями профессий, распространённых в наши дни. На что похожа работа современного среднестатистического американца?

Наши исследования показали, что в отношении людей к тому, чем они зарабатывают на жизнь, нередко присутствует странный конфликт. С одной стороны, наши респонденты, как правило, отмечали, что некоторые наиболее положительные переживания у них связаны именно с работой. Казалось бы, из этого должно следовать, что они хотят работать и имеют высокую мотивацию. Однако чаще всего они говорили, что предпочли бы не работать, что их мотивация трудиться низка. Такое же противоречие существует и в отношении к досугу: в то время когда они, казалось бы, должны наслаждаться заслуженным отдыхом, люди чаще всего отмечают у себя на удивление плохое настроение и тем не менее продолжают желать увеличения времени для досуга.

В одном из наших исследований с применением метода выборки переживаний мы попытались найти ответ на вопрос: когда люди чаще переживают состояние потока — на работе или во время отдыха? В группу испытуемых входило больше сотни человек различных профессий, работающих полный день. В течение недели они должны были носить электронный пейджер, восемь раз в день в случайное время подававший звуковые сигналы. В момент подачи сигнала респонденты заполняли специальные опросные листы, в которых они должны были указать, что они делают и как себя чуствуют. Их также просили оценить по 10-балльной шкале, сколько интересных задач они видят перед собой и сколько умений для их решения используют.

Считалось, что человек испытывает состояние потока всякий раз, когда регистрируемый уровень задач и умений превышал средний уровень за неделю. В процессе данного исследования было получено более 4 800 заполненных анкет, то есть за неделю в среднем по 44 с человека, из них 33% анкет соответствовало состоянию потока по данному критерию. Конечно, такой метод определения потока является довольно мягким. Если рассматривать в качестве оптимальных только те переживания, которые возникли в чрезвычайно сложных ситуациях, то есть при самом высоком уровне задач и требуемых умений, то состояние потока можно было бы диагностировать не более чем в 1% случаев. Использованный нами методический подход к определению состояния потока работает подобно микроскопу: в зависимости от силы увеличения можно увидеть разные детали.

Как и предполагалось, чем чаще человек находится в состоянии потока, тем более высокую оценку он даёт качеству своей жизни в целом. Такие люди значительно чаще называют себя «сильными», «активными», «творческими», «сосредоточенными», «мотивированными». Неожиданным оказалось, насколько часто респонденты испытывали оптимальные переживания на работе и насколько редко в свободное время.

Если люди получали сигнал в то время, когда они действительно занимались своей профессиональной деятельностью (как выяснилось, это составляет лишь три четверти того времени, что проводится на работе, а в оставшуюся четверть среднестатистический работник витает в облаках, болтает или занимается личными делами), то состояние потока отмечалось в 54% случаев, что представляет собой значительный результат. Другими словами, примерно половину рабочего времени респонденты ощущали, что они имеют дело с задачами сложнее среднего и больше обычного задействуют свои способности. В свободное время, которое они проводили за чтением, перед телевизором, общались с друзьями или сидели в ресторане, лишь в 18% анкет описывалось состояние потока. Как правило, состояние людей можно было характеризовать как апатичное: ему был присущ пониженный уровень задач и используемых умений. В этом состоянии люди чуствовали себя пассивными, вялыми, скучающими и неудовлетворёнными. Во время работы лишь в 16% анкет отмечалась апатия — в свободное время это число составляло 52%.

Как и ожидалось, руководители различных уровней испытывают состояние потока значительно чаще (64%), чем клерки (51%) или «синие воротнички» (рабочие на производстве) (47%). Однако последним удавалось в целом лучше организовывать свой досуг (20% потоковых состояний), чем конторским служащим (16%) или менеджерам (15%). Но даже рабочие сборочных конвейеров во время работы испытывают состояние потока более чем в два раза чаще, чем в свободное время (соответственно, 47 и 20%). Состояние апатии во время работы, напротив, упоминалось «синими воротничками» в два раза чаще (23%), чем менеджерами (11%). При этом апатия во время досуга была более характерна для руководителей (61%), чем для «синих воротничков» (46%).

Когда люди находятся в состоянии потока, будь то на работе или во время отдыха, они описывают свои переживания как значительно более позитивные, чем вне его. Решая достаточно сложные задачи и используя свои способности, человек чуствует себя более счастливым, активным, бодрым и сосредоточенным, а также более креативным и удовлетворённым. Эти различия в субъективных переживаниях статистически значимы и они примерно одинаковы практически у всех категорий работников.

В этой общей тенденции было лишь одно исключение. В одном из пунктов анкеты респондентов просили по 10-бальной шкале оценить своё желание в данный момент заниматься каким-либо другим делом. Ответ на этот вопрос в целом является довольно надёжным показателем мотивированности субъекта. Выяснилось, что, находясь на работе, люди в значительно большей степени хотели сменить занятие, безотносительно, переживали они в тот момент состояние потока или нет. Другими словами, на работе мотивация была низка, даже если труд способствовал оптимальным переживаниям, а в свободное время — высока, несмотря на низкую субъективную оценку своего состояния.

Таким образом, мы столкнулись с парадоксальной ситуацией. Работа ставит перед людьми задачи, требующие актуализации их навыков и умений; в результате они чуствуют себя более счастливыми, сильными, креативными и удовлетворёнными. В свободное время перед ними, как правило, не стоит никаких задач, их способности не задействованы, и потому они скучают и чуствуют себя опечаленными, слабыми и неудовлетворёнными. При этом люди стремятся поменьше работать и побольше отдыхать.

Чем объяснить это противоречие? На этот вопрос существует несколько ответов, но один вывод неизбежен: когда речь заходит о работе, люди перестают доверять собственным чуствам. Они не обращают внимания на свои актуальные переживания, а вместо этого ориентируются на укоренившийся культурный стереотип, согласно которому работа  неприятна. Они думают о ней как о принуждении, ограничении своей свободы, от которого нужно всеми силами стремиться избавиться.

С одной стороны, может показаться, что, несмотря на всю радость, получаемую от работы, человек не может непрерывно решать сложные задачи. Ему нужно какое-то время, чтобы отдохнуть, полежать на диване, даже если это не приносит подлинного удовольствия. Однако наши примеры опровергают это утверждение. Фермеры из Понт Трентаз работают существенно больше и тяжелее, чем рядовой американец, и задачи, с которыми они сталкиваются в своей повседневной деятельности, требуют не меньшей концентрации и вовлечённости. И тем не менее во время работы они не мечтают переключиться на другое занятие, а вместо того, чтобы расслабляться, тратят свободное время на активные формы досуга.

Как показывает этот пример, апатия, которой подвержены многие люди в современном обществе, вызвана не физическим или психическим истощением, а их отношением к своей работе и тем, как на её фоне они воспринимают свои цели.

Если человек уделяет внимание какой- либо задаче против своей воли, он чуствует, что его психическая энергия расходуется напрасно. Вместо того чтобы работать над достижением личных целей, мы помогаем кому- то другому в реализации его задач, не имеющих ничего общего с нашими желаниями. Время, потраченное на это, воспринимается нами как вычеркнутое из жизни. Многие люди относятся к своей работе как к вынужденому занятию, как к навязываемой извне ноше, мешающей им наслаждаться жизнью. Даже если работа в настоящий момент доставляет им удовольствие, они игнорируют его, потому что оно никак не связано с их долговременными жизненными целями.

Следует подчеркнуть, однако, что «неудовлетворённость» — это довольно относительное понятие. По результатам ряда широкомасштабных исследований, проведённых в США в период с 1972 по 1978 год, только 3% американцев сообщили о полной неудовлетворённости своей работой, в то время как 52% были полностью довольны этим аспектом своей жизни. Это один из самых высоких показателей среди развитых стран. Но можно любить свою работу и в то же время быть недовольным её отдельными сторонами и пытаться что-то улучшить. В наших исследованиях мы обнаружили, что три главные причины неудовлетворённости американцев работой были связаны с качеством их переживаний в процессе профессиональной деятельности — несмотря на то что, как мы уже убедились, в целом переживания на работе более позитивны, чем в свободное время. Вопреки распространённому мнению размер заработной платы и другие материальные соображения, как правило, не фигурировали среди наиболее важных факторов. Первой и, пожалуй, главной причиной недовольства было однообразие задач и требований. Эта проблема встречается на всех уровнях, но особенно серьёзна она для рядовых рабочих, чья профессиональная деятельность включает множество рутинных операций. На втором месте стояли конфликты с коллегами и в особенности с начальством. Третья причина недовольства заключалась в перегруженности, приводящей к эмоциональному выгоранию: слишком сильное давление, слишком сильный стресс, совсем мало времени, чтобы собраться с мыслями, мало времени побыть с семьёй. Последний фактор особенно актуален для руководителей высшего и среднего уровня.

Все упомянутые причины недовольства работой вполне реальны, поскольку относятся к объективным обстоятельствам, однако бороться с ними можно на уровне сознания. К примеру, разнообразие возможностей и задач с одной стороны является свойством работы, а с другой — зависит от того, как человек её воспринимает. Тинг, Серафина и Джо видели интересные задачи в такой деятельности, которая большинству показалась бы скучной и бессмысленной. Будет ли разнообразие в работе, в конечном итоге больше зависит от подхода к ней, а не от реальных условий.

То же самое верно и для других причин неудовлетворённости. Поладить с коллегами и начальством бывает нелегко, однако эту проблему можно решить, если попытаться. Некоторые люди настолько боятся потерять лицо, что в общении заранее занимают защитную позицию. Часто именно это и вызывает конфликты на работе. Они пытаются играть определённую роль и ждут, что окружающие будут воспринимать их именно так; между тем это редко удаётся, поскольку коллеги стремятся реализовать собственные ожидания. Возможно, наилучший способ избежать этого тупика — поставить задачу реализовать свои цели, помогая начальнику и коллегам добиться того, чего хотят они. Это может быть нелегко, такой подход требует больше времени и сил, чем попытки добиться своего напрямую, игнорируя интересы других, но в долговременной перспективе именно этот путь является выигрышным.

Что касается чрезмерной загруженности и стрессов, то это одна из наиболее субъективных проблем, и потому она должна легко поддаваться сознательной коррекции. Стресс существует тогда, когда мы переживаем его; для того чтобы вызвать его непосредственно, нужны поистине экстремальные условия. То, что для одного является завышенными требованиями, другой воспринимает как интересные и привлекательные задачи. Существуют сотни способов ослабления рабочего стресса: одни основаны на лучшей организации труда, другие предполагают делегирование ответственности, улучшение коммуникации с коллегами и начальством, третьи связаны с внешними по отношению к работе факторами, такими как налаживание семейной жизни, способы проведения досуга, занятия духовными практиками вроде трансцендентальной медитации.

Любой из перечисленных способов уменьшить стресс на работе является лишь частичным решением проблемы, которое может помочь, однако по-настоящему побороть его можно лишь в том случае, если рассматривать это как часть общей стратегии по улучшению качества жизни в целом. Конечно, это легче сказать, чем сделать. Для этого необходимо научиться мобилизовывать психическую энергию и поддерживать сосредоточенность на поставленных целях, несмотря на неизбежные отвлекающие моменты. Мы ещё вернёмся к различным способам преодоления внешнего стресса и обсудим их в главе 9. А сейчас стоит обратиться к проблеме организации досуга.

Пустая трата времени

Хотя, как мы уже убедились, люди чаще всего стремятся побыстрее закончить работу и отправиться домой, чтобы насладиться заслуженным отдыхом, на самом деле часто они не имеют ни малейшего представления о том, как провести свободное время. Грустная ирония заключается в том, что за работой гораздо проще испытывать радость именно потому, что профессиональная деятельность, как правило, имеет ясные цели и правила, позволяет получать обратную связь, а это способствует вовлечённости и концентрации, необходимым для возникновения состояния потока. Свободное время, напротив, не структурировано, и приходится прилагать большие усилия, чтобы преобразовать его в оформленную активность, от которой можно получать удовольствие. Хобби, требующие определённых навыков, разнообразные интересы и в особенности практики, способствующие внутренней дисциплине, — всё это помогает преобразовать свободное время в то, чем оно, собственно, и должно быть, — в возможность  Но в большинстве случаев получать удовольствие от свободного времени людям удаётся ещё хуже, чем наслаждаться трудом. Ещё 60 лет назад великий американский социолог Роберт Парк заметил: «Подозреваю, что именно в том, как американцы впустую расходуют своё свободное время, скрыт источник величайших убытков современного американского общества».

Гигантская индустрия развлечений, возникшая в последние десятилетия, была создана для того, чтобы помочь людям наполнить свободное время удовольствиями. Тем не менее, вместо того чтобы использовать свои физические и умственные ресурсы для погружения в состояние потока, большинство из нас проводит многие часы, наблюдая по телевидению за выступлением знаменитых спортсменов. Вместо того чтобы играть или сочинять музыку, мы слушаем записи известных музыкантов, а вместо занятий искусством ходим поглядеть на картины, высоко оценённые на последнем аукционе. Мы не отваживаемся действовать в соответствии с собственными убеждениями и предпочтениями, но с удовольствием усаживаемся перед телевизором, чтобы часами следить за актёрами, притворяющимися, будто переживают приключения.

Это мнимое соучастие может, по крайней мере, временно замаскировать бессмысленность напрасно потраченного времени. Но это лишь бледная замена тех переживаний, которые можно получить, направив своё внимание на настоящие задачи. Состояние потока, вызванное использованием своих умений, способствует росту, а пассивные развлечения не ведут никуда. Ежегодно человечество в совокупности теряет миллионы человеко-лет работы сознания. Энергия, которую можно было бы направить на достижение сложных целей, на самосовершенствование и получение радости, растрачивается на занятия, лишь имитирующие реальность. Массовая культура, массовое искусство, — как, впрочем, и высокое искусство, если человек пассивно интересуется им только потому, что это принято или престижно, — паразитируют в нашем сознании, парализуя наш ум. Они поглощают огромное количество нашей психической энергии, не давая ничего взамен, оставляя нас ещё более опустошёнными, чем прежде.

До тех пор, пока человек не примет на себя ответственность за организацию как своей работы, так и свободного времени, и то и другое скорее всего будет приносить ему разочарования. Большинство профессий и большая часть развлечений, в особенности те, что состоят в пассивном поглощении информации из газет и эфира, малопригодны для того, чтобы делать нас счастливыми и сильными. Они предназначены для того, чтобы кто-то другой мог зарабатывать деньги. Если мы позволим им, они высосут нашу жизненную энергию, оставив лишь пустую оболочку. Но, как и всё остальное, работу и досуг можно приспособить к нашим нуждам. Те, кто научится получать удовольствие от профессиональной деятельности и не тратить впустую свободное время, почуствуют, что их жизнь в целом стала существенно более наполненной. Как писал К. Брайтбилл, «будущее принадлежит человеку не просто образованному, но научившемуся мудро использовать своё свободное время».

  1. Радость общения

Исследования потока неоднократно подтверждали, что наибольшее влияние на качество жизни оказывают два фактора: отношение к работе и отношения с другими людьми. Чтобы получить о нас наиболее подробную информацию, нужно спросить тех, с кем мы общаемся, и проанализировать наш подход к работе. Рецепт счастья по Фрейду заключается в умении любить и работать, и можно считать, что две этих области в значительной степени определяют нашу личность. В предыдущей главе мы рассмотрели некоторые возможности, которые открывает труд для возникновения потоковых состояний, а сейчас попытаемся разобраться, как могут стать источником радостных переживаний отношения с семьёй и друзьями.

Наличие вокруг нас других людей очень сильно влияет на качество наших переживаний. Человек от природы устроен так, чтобы видеть в себе подобных наиболее важные объекты своего окружения. Отношения с людьми могут сделать нашу жизнь интересной и радостной, а могут превратить её в настоящий кошмар — именно поэтому искусство взаимоотношений так важно для обретения счастья. Если мы научимся преобразовывать их в потоковые переживания, качество нашей жизни в целом существенно улучшится.

Однако мы также ценим уединение и часто хотим побыть наедине с собой. При этом нередко оказывается, что стоит этому желанию осуществиться, как мы погружаемся в уныние, чуствуем себя покинутыми и начинаем страдать оттого, что нечем заняться. У некоторых уединение вызывает умеренно выраженные симптомы сенсорной депривации. Тем не менее, важно сознавать, что, пока человек не научится переносить одиночество и даже получать от него удовольствие, ему будет очень сложно решать задачи, требующие полной концентрации. Поэтому очень важно овладеть навыком управления сознанием в ситуации, когда мы предоставлены сами себе.

Наедине с собой или вместе с другими?

Боязнь остаться одному, быть выключенным из взаимодействия с людьми, безусловно, является одним из наиболее сильных страхов, свойственных человеку. Нет никаких сомнений в том, что мы — социальные животные: только в обществе себе подобных мы чуствуем себя нормально. Во многих примитивных культурах одиночество считалось настолько невыносимым, что человек был готов пойти на всё, лишь бы не оставаться одному. Только колдуны и шаманы чуствовали себя в такой ситуации вполне комфортно. На протяжении веков и в самых разных сообществах, будь то австралийские аборигены, фермеры из амишских селений или курсанты Вест-Пойнта, изгнание оставалось самым страшным наказанием. Человек, которого игнорируют окружающие, становится всё более подавленным и постепенно начинает сам сомневаться в своём существовании. В некоторых сообществах конечным исходом полного остракизма была смерть: оставшийся в одиночестве индивид смирялся с мыслью, что раз никто не обращает на него внимания, то он уже мёртв. Он переставал удовлетворять свои физические потребности и постепенно умирал. На латыни выражение «быть живым» звучит как  что дословно означает «быть среди людей», в то время как «быть мёртвым» буквально переводится как «перестать быть среди людей» ). В Римской империи изгнание из города было наказанием лишь немногим менее страшным, чем смертная казнь. Изгнанный горожанин становился невидимкой — неважно, насколько роскошно было его загородное имение. Эта горькая участь хорошо известна современным ньюйоркцам, которым по какой-то причине пришлось оставить город.

В больших городах существуют практически безграничные возможности для общения, действующие на человека подобно успокаивающему бальзаму. Люди не избегают взаимодействия даже в том случае, если оно может оказаться малоприятным или небезопасным. В толпе, наводняющей Пятую авеню, полно жуликов и сумасшедших; тем не менее, попадая в неё, человек испытывает радостное возбуждение. В окружении других практически каждый чуствует себя более живым.

Исследования, проводимые в рамках различных социальных наук, позволяют прийти к выводу: в компании друзей и родных или просто в компании люди склонны чуствовать себя более счастливыми. Если попросить индивида перечислить приятные занятия, способные на целый день улучшить его настроение, скорее всего, в его списке будут такие пункты, как «быть вместе с радостными людьми», «видеть, что другим интересно то, что я говорю», «проводить время с друзьями» и «ощущать себя сексуально привлекательным». Один из главных симптомов, отличающих несчастных людей и лиц, подверженных депрессии, состоит в том, что они редко сообщают такое о себе. Известно также, что возможность обратиться за поддержкой к социальному окружению снижает стресс. Если человек может положиться на эмоциональную поддержку близких, ему будет проще перенести болезнь или другое несчастье.

Нет сомнения в том, что наше стремление быть среди людей обусловлено генетически. Возможно, когда-нибудь специалисты по генетике поведения выявят вещества в наших хромосомах, заставляющие нас чуствовать себя столь дискомфортно, когда мы оказываемся в одиночестве. С точки зрения эволюции такая генетическая программа, безусловно, способствует адаптации, поскольку животные, способные к кооперации с особями своего вида, выживают значительно лучше, когда не теряют друг друга из виду. Например, бабуины, которым постоянно требуется помощь собратьев для защиты от леопардов или гиен, рыщущих по саванне, имеют крайне мало шансов дожить до зрелости, покинув стаю. Подобный механизм предопределил развитие стадности как условия выживания у наших далёких предков. Конечно, с тех пор как в жизни человека всё большую роль начала играть культура, возникли и другие причины держаться вместе. К примеру, когда выживание стало всё чаще зависеть от знаний, а не от инстинкта, оказалось, что добывать знания совместно и делиться ими более выгодно.

В то же время, как ни парадоксально, накопленная веками мудрость предупреждает нас: «Ад — это другие». Индуистские и христианские отшельники искали душевную гармонию вдали от мирской суеты и толп. Если мы попытаемся понять, что составляет наиболее негативный аспект человеческого существования, то обнаружим обратную сторону нашего стремления жить в обществе: самые болезненные события, как правило, также связаны с отношениями. Несправедливые начальники и грубые клиенты портят нам жизнь на работе. Дома на нервы действует тёща или свекровь, а безразличие супруга и неблагодарность детей приводят нас в полное уныние. Как получается, что люди становятся источником как самых приятных, так и самых болезненных переживаний?

На самом деле, это кажущееся противоречие не так сложно разрешить. Как всё, что по- настоящему имеет значение, отношения могут сделать нас счастливыми, если мы живём в согласии с окружающими, но если возникают конфликты, мы становимся несчастными. Другие люди — это наиболее тонкий, наиболее изменчивый фактор окружающего нас мира. Один и тот же человек может утром подарить нам радость, а вечером глубоко опечалить. Именно вследствие того, что мы постоянно нуждаемся в позитивных реакциях со стороны значимых для нас людей, мы так чуствительны к проблемам, возникающим в отношениях.

Тот, кто научился хорошо ладить с другими, несомненно, ощутит значительное улучшение качества жизни в целом. Этот факт хорошо известен тем, кто пишет и кто читает книги с названиями вроде «Как завоёвывать друзей и оказывать влияние на людей». Деловые люди стремятся научиться общаться, чтобы стать более эффективными руководителями, а восходящие звёзды читают книги по этикету, чтобы понравиться толпе. В большинстве случаев за этим стремлением стоит желание манипулировать другими. Но люди важны не только потому, что могут помочь нам в достижении наших целей; если видеть в них самих цель, а не средство, они становятся для нас источником настоящего счастья.

Именно гибкость межличностных отношений позволяет превращать неприятные моменты взаимодействия в терпимые и даже волнующие. Поведение и самоощущение людей, с которыми мы общаемся, сильно зависит от восприятия и определения ими социальной ситуации. Иллюстрацией этого может служить случай, произошедший с нашим сыном Марком, когда ему было 12 лет. Однажды, возвращаясь из школы, он решил срезать путь и пошёл через безлюдную часть парка. Ему преградили дорогу трое рослых парней из ближнего гетто. «Не двигайся, или он застрелит тебя», — сказал один из них, показывая на другого, держащего руку в кармане. Они забрали у Марка всё ценное, что у него было с собой: немного мелочи и поношенные недорогие часы. «А теперь иди. Не беги и не вздумай оборачиваться», — сказали они ему.

Марк двинулся в направлении дома, а троица пошла в противоположную сторону. Однако через несколько метров Марк остановился и закричал им: «Постойте, я хочу поговорить с вами!» — «Давай иди», — крикнули они ему. Тем не менее, он догнал их и спросил, не вернут ли они ему часы. Он объяснил, что они совсем дешёвые и не представляют ценности ни для кого, кроме него, поскольку были подарены ему родителями на день рождения. Грабители разозлились, но в конце концов решили голосованием определить, как быть с часами. Двое были за то, чтобы вернуть их, и потому Марк пришёл домой страшно гордый- без денег, но со старыми часами в кармане. Его родителям понадобилось несколько больше времени, чтобы прийти в себя после этого происшествия.

С точки зрения взрослого, действия Марка были абсолютно безрассудными: он рисковал жизнью ради каких-то старых часов, пусть даже и представляющих сентиментальную ценность. Но этот эпизод подтверждает справедливость важной мысли о том, что каждая социальная ситуация потенциально может измениться, если переформулировать её правила. Наш сын не стал принимать навязываемую ему роль жертвы и относиться к обидчикам как к преступникам. Вместо этого он заговорил с ними как с разумными людьми, способными понять человеческие чуства. В результате ему удалось внести в ситуацию элемент рациональности и демократичности. Конечно, его успех во многом зависел от везения: грабители могли быть пьяны или крайне озлоблены и вполне могли избить его. Но наше изначальное утверждение, тем не менее, верно: человеческие отношения очень гибки, и если обладать необходимыми навыками, можно изменять их правила.

Прежде чем попытаться глубже разобраться, как можно перестраивать отношения, чтобы они способствовали оптимальным переживаниям, необходимо исследовать, какие возможности несёт нам одиночество. Только поняв, как уединение влияет на сознание, мы сможем ответить на вопрос, почему общество других людей столь важно для нашего благополучия.

Среднестатистический взрослый проводит в одиночестве около трети времени бодрствования, однако об этом значительном фрагменте нашей жизни нам известно лишь то, что мы всей душой не любим его.

Боль одиночества

Многим знакомо чуство почти невыносимой пустоты, охватывающее нас, когда мы вынуждены долгое время оставаться одни, особенно если нам в этот момент нечем заняться. Подростки, взрослые, пожилые люди- все как один утверждают, что именно с одиночеством связаны их худшие воспоминания. Практически любое дело легче и приятнее делать в компании. В присутствии других человек становится радостнее, бодрее и веселее, чем в одиночестве, независимо от того, чем именно он занят: работает ли он на конвейере или смотрит телевизор. Но самая угнетающая ситуация возникает не за работой или перед телевизором. Ничто так не портит настроение, как пребывание в одиночестве.  Для участников наших опросов, живущих отдельно от родственников и не посещающих церковь, самым ужасным временем за всю неделю является воскресное утро: ничто не требует их внимания, а сами они не могут решить, чем заняться. Остальное время психическая энергия тратится на рутинные дела: работу, покупки, любимые телепрограммы и т.д. Но чему посвятить себя после воскресного завтрака, когда уже пробежал глазами газеты? На многих людей неструктурированность этого периода времени наводит тоску. Как правило, к полудню они решают подстричь газон, навестить родственников или посмотреть футбол. Вместе с решением возвращается чуство осмысленности происходящего, и они сосредоточивают внимание на следующей цели.

Почему же одиночество столь неприятно для большинства людей? Дело в том, что

в этом состоянии очень трудно поддерживать порядок в сознании. Чтобы удерживать внимание направленным, мы нуждаемся во внешних целях, внешней стимуляции и обратной связи. Когда извне не поступает никаких стимулов, внимание начинает блуждать, и в мыслях воцаряется хаос, в результате чего мы погружаемся в состояние психической энтропии.

  • Типичный подросток, оставшись в одиночестве, немедленно начинает тревожиться: «А что сейчас делает моя девушка? Когда же у меня пройдут эти ужасные прыщи? Успею ли я вовремя сдать задание по математике? Эти чуваки, с которыми я вчера подрался, будут ли они приставать снова?» Другими словами, сознание, предоставленное само себе, обычно не в состоянии блокировать негативные мысли, и они завладевают вниманием индивида. То же самое происходит со взрослыми, если они не научились контролировать свой разум. Беспокойство о личной жизни, здоровье, инвестициях, семье и работе постоянно присутствует на периферии сознания в ожидании момента, когда концентрироваться будет не на чем. Стоит разуму расслабиться и потенциальные проблемы тут как тут.

Именно по этой причине телевидение оказалось благом для стольких людей. Несмотря на то, что сам по себе просмотр передач редко приносит положительные переживания (как правило, в это время люди чуствуют себя пассивными, слабыми, довольно раздражёнными и печальными), мелькание экрана вносит в сознание некоторую упорядоченность. Предсказуемое развитие сюжетов, знакомые персонажи, даже надоевшие рекламные ролики — всё это обеспечивает желаемую стимуляцию. Экран телевизора представляет собой управляемую, ограниченную часть окружающего мира. Замыкаясь на него, разум защищается от личных тревог. Информация, поступающая с экрана, не пускает в сознание неприятные мысли. Разумеется, подобный способ спасения от депрессии можно назвать неэкономным, поскольку в процессе абсолютно безрезультатно расходуются значительные ресурсы внимания.

Ещё более радикальные пути борьбы с одиночеством включают регулярное употребление наркотиков и быстро становящиеся навязчивыми занятия, начиная от ежедневной тщательной уборки дома и заканчивая компульсивным сексуальным поведением. Под воздействием химических препаратов личность освобождается от ответственности за управление своей психической энергией: мы можем просто следить за теми фантазиями, которые вызывает в нашем сознании наркотик, и не в наших силах влиять на них. Как и телевидение, психоактивные вещества защищают разум от проникновения в него неприятных мыслей. Они могут вызывать оптимальные переживания, которые, однако, в большинстве случаев отличаются крайне низким уровнем сложности. Вне искусно организованного ритуального контекста, сопутствующего приёму психоактивных препаратов во многих традиционных культурах, наркотики, по сути, уравнивают наши представления о принципиально возможных достижениях и собственных способностях посредством  уровня и того и другого. В результате возникает приятное состояние, но это лишь имитация той радости, которую испытывает человек, вышедший на  уровень сложности задач и применяемых навыков.

Некоторые люди не согласятся с подобной трактовкой механизма действия наркотиков на психику. В конце концов, последнюю четверть века нам говорили со всё возрастающей уверенностью, что наркотики «расширяют сознание» и их применение может стимулировать творчество. Однако полученные данные свидетельствуют, что, хотя психоактивные вещества действительно изменяют содержание сознания и его организацию, они не повышают способности управления им. Между тем для того, чтобы заниматься творчеством, умение контролировать сознание совершенно необходимо. Таким образом, можно заключить, что, несмотря на беспрецедентное разнообразие порождаемых ими психических содержаний, не достижимое иными способами, наркотики не дают нам возможности эффективно ими воспользоваться.

Многие современные художники и поэты экспериментируют с галлюциногенами в надежде создать нечто, подобное мистически завораживающим строкам «Кубла Хана», написанным Сэмюэлем Кольриджем якобы под воздействием опия. Рано или поздно, однако, они понимают, что  над любым произведением требует ясного ума, иначе в нём не будет сложности, присущей подлинному искусству, оно будет тривиальным. В сознании, изменённом с помощью психоактивных веществ, возникают необычные образы, мысли и чуства, которые художник может использовать, когда к нему вернётся ясность мышления. Но предоставив наркотикам определять структуру своего сознания, он рискует попасть от них в зависимость и утратить способность контролировать его самостоятельно.

Сексуальность также часто служит способом установить внешний порядок в мыслях и «убить время», избежав угрозы одиночества. Неудивительно, что секс и просмотр телепередач стали практически взаимозаменяемыми занятиями. Порнография и обезличенный секс используют генетически запрограммированную привлекательность образов и действий, связанных с воспроизведением рода, поэтому легко и приятно завладевают вниманием, тем самым помогая не впускать в сознание нежелательные содержания. При этом они никак не способствуют развитию навыков управления вниманием.

Тот же механизм действует и в случае увлечений, на первый взгляд кажущихся несовместимыми с удовольствием. К ним относятся, например, мазохизм, различные рискованные занятия, азартные игры. Изобретаемые людьми способы причинить себе боль или вызвать страх не требуют особых умений, но помогают испытать непосредственные переживания. Для некоторых даже боль предпочтительнее хаоса, в котором тонет ненаправленное сознание. Причинение себе боли физической или эмоциональной — концентрирует внимание на чём-то подвластном контролю, поскольку индивид сам её причиняет.

По тому, что человек делает в одиночестве, когда никакие внешние стимулы не структурируют его внимание, можно судить о его способности управлять качеством своего опыта.

На работе, в компании друзей, в театре или на концерте легко сохранять вовлечённость, но что происходит, когда мы остаёмся наедине с собой? Наша душа погружается во мрак, и мы тщетно пытаемся защитить свой разум? Или берёмся за занятия, которые не только приносят радость, но и способствуют личностному росту?

Свободное время, заполненное требующей концентрации и развивающей навыки деятельностью, кардинально отличается от времени, убиваемого перед телевизором или за употреблением лёгких наркотиков. Хотя эти стратегии могут казаться просто двумя разными способами борьбы с хаосом и онтологической тревогой, первая способствует личностному росту, в то время как вторая лишь удерживает разум от распада. Про человека, который редко скучает и не нуждается в благоприятных внешних обстоятельствах, чтобы наслаждаться моментом, можно сказать, что он прошёл экзамен на право называться творческой личностью.

Умение не убегать от одиночества, а проводить это время с пользой особенно важно в ранние годы. Подростки, не способные оставаться наедине с собой, в дальнейшем испытывают трудности, сталкиваясь с задачами, требующими серьёзной умственной подготовки. Многим родителям знакома ситуация, когда ребёнок, вернувшись из школы, сбрасывает в своей комнате рюкзак с книгами и, перехватив что-нибудь в холодильнике, берётся за телефон, чтобы немедленно созвониться со всеми друзьями. Если у тех ничего не происходит, он включает магнитофон или телевизор. Иногда, возможно, его привлечёт какая-нибудь книга, но, как правило, ненадолго. Учёба предполагает способность длительно сосредоточиваться на сложной информации, и рано или поздно даже самый дисциплинированный ум начнёт отвлекаться на более приятные мысли. Но намеренно вызвать в сознании именно приятные мысли нелегко. Вместо них его, как правило, оккупируют бесконечные поводы для беспокойства. Подросток начинает волноваться о своей внешности, думать о том, какое впечатление он производит на других, о своих шансах чего-то добиться в жизни. Чтобы прогнать эти мысли, ему необходимо сосредоточить сознание на чём-то другом. Учёба для этой цели не годится, так как она слишком трудна. В этой ситуации подросток готов заняться практически чем угодно, лишь бы оно не требовало слишком много психической энергии. Чаще всего он решает снова включить музыку, телевизор или позвонить приятелю, чтобы скоротать с ним время.

С каждым десятилетием наша культура всё больше попадает в зависимость от информационных технологий. Чтобы выжить в таком мире, человек должен уметь пользоваться абстрактными символическими языками. Ещё несколько поколений назад неграмотный индивид вполне мог получить приличную работу, достойный заработок и пользоваться уважением окружающих. Сапожник, кузнец или мелкий торговец обучались своей профессии на наглядном примере более опытного мастера-учителя и справлялись с ней, не пользуясь символическими системами. В наши дни даже самая простая деятельность требует ознакомления с письменными инструкциями, а более сложные занятия предполагают специализированные знания, для приобретения которых необходимо значительное напряжение, часто сопряжённое с одиночеством.

Подростки, которые так и не научились контролировать своё сознание, вырастают в «недисциплинированных» взрослых, не обладающих достаточно сложными навыками, которые помогли бы им выжить в конкурентной, насыщенной информацией среде. Ещё важнее то, что они не научились радоваться жизни. У них нет привычки искать себе задачи, способствующие раскрытию человеческого потенциала.

Однако подростковый возраст — это не единственный период в жизни, когда чрезвычайно важно научиться использовать возможности, даваемые нам одиночеством. К сожалению, довольно много взрослых, достигнув рубежа в 20, 30 или 40 лет, решают, что дальше жизнь поедет по накатанной колее, а им можно расслабиться. Они выплатили свои долги за образование, научились приёмам, позволяющим как-то выживать, и теперь можно продолжить двигаться вперёд на автопилоте. Будучи почти не способными к внутренней дисциплине, такие люди неизбежно становятся жертвами накапливающейся с каждым годом психической энтропии. Разочарование в карьере, ухудшение здоровья и прочие превратности судьбы всё больше нарушают мир в душе. Как избежать столкновения с этими проблемами? Если человек не умеет контролировать сознание, находясь в одиночестве, он, весьма вероятно, обратится к более простым внешним решениям: наркотикам, развлечениям, рискованным занятиям- всему тому, что способно отвлечь рассудок.

Но подобные стратегии не ведут вперёд, а способствуют лишь регрессу. Возможность развития, позволяющая одновременно радоваться жизни, заключается в том, чтобы из энтропии, которая является неизбежным условием существования, создавать порядок более высокого уровня. Это означает, что каждый новый вызов, бросаемый нам жизнью, следует воспринимать не как что-то, чего нужно во что бы то ни стало избежать, а как возможность для учёбы и самосовершенствования. Например, по мере того как с годами человек теряет физическую силу, он должен быть готов отказаться от покорения внешнего мира и направить свою энергию на более глубокое познание мира внутреннего. Это значит, что он сможет, наконец, прочитать Пруста, научиться играть в шахматы, начать выращивать орхидеи, подружиться с соседями и задуматься о Боге — или заняться другими вещами, достойными того, чтобы вкладывать в них психическую энергию. Но если не овладеть умением с пользой проводить время в одиночестве, делать это будет нелегко.

Лучше всего приобрести эту привычку как можно раньше, однако следует помнить, что развить её в себе никогда не поздно. В предыдущих главах мы рассматривали некоторые способы создания состояния потока с помощью тела и разума. Если человек способен произвольно вызывать в памяти подобный опыт независимо от внешних обстоятельств, можно считать, что он научился определять качество своей жизни.

«Приручённое» одиночество

Каждое правило имеет исключения, и хотя большинство людей боится одиночества, находятся и те, кто живёт уединённо по собственному желанию. Фрэнсису Бэкону приписывают изречение: «Наслаждаться одиночеством умеет дикий зверь — или бог». На самом деле, богом быть не обязательно, но для того, чтобы научиться получать радость в уединении, необходимо создать собственный умственный распорядок, который позволит достигать состояния потока без помощи цивилизации: без других людей, без профессиональной деятельности, телевидения, театра, ресторанов и библиотек — всего того, на что можно направить внимание. Интересным примером личности, которая способна на это, служит женщина по имени Дороти, живущая на крошечном острове в северной Миннесоте рядом с канадской границей, среди озёр и лесов. Когда-то она работала медсестрой в большом городе, но после того, как её муж умер, а дети выросли, она переехала в эту глушь.

Летом рыбаки, проплывающие мимо её острова, останавливаются поболтать с ней, но зимой она совершенно одна. Дороти пришлось повесить плотные занавески на окна своей хижины, чтобы не видеть стаи волков, заглядывающие к ней в домик по утрам.

Как и большинство людей, одиноко живущих в диких местах, Дороти постаралась по возможности придать личностные черты всему, что её окружает. Повсюду на земле стоят цветочные горшки, садовые гномы, лежат инструменты. На многих деревьях висят таблички с довольно банальными стишками и шутками, на стенах сарая и дома нарисованы персонажи из мультфильмов. Гостю из города её остров показался бы воплощением вульгарности. Однако весь этот кич выполняет вполне определённую функцию, создавая для Дороти пространство, в котором ей легко. Посреди дикой природы она устроила свой уголок цивилизации. Её любимые объекты напоминают ей о её целях. Таким образом, она победила хаос.

В такой ситуации ещё более важным делом становится структурирование времени. У Дороти существует строгий распорядок на каждый день: она встаёт в пять, проверяет, не снесли ли куры яйцо, доит козу, колет дрова, готовит завтрак, стирает, шьёт, ловит рыбу и т.д. Подобно английскому колонизатору, который, живя в далёком поселении, тем не менее, каждый вечер брился и безукоризненно одевался, Дороти также усвоила мысль, что для победы над чуждым миром нужно внести в него собственные законы. Долгие вечера она посвящает чтению, иногда пишет сама. В обоих её домиках все стены заняты книжными полками. Иногда она выбирается за продуктами, а летом некоторое разнообразие вносят проплывающие мимо рыбаки. Дороти с симпатией относится к людям, но ещё больше ей нравится управлять собственным миром.

В одиночестве сможет выжить лишь тот, кто найдёт способ упорядочить своё внимание и не дать энтропии разрушить свой рассудок. Сьюзен Батчер занимается разведением лаек и подготовкой их к гонкам на санях. Она и сама участвует в таких гонках, которые продолжаются по 11 дней и в ходе которых участникам нередко приходится отбиваться от волков и лосей. Много лет назад Сьюзен переехала из Массачусетса на Аляску, где поселилась в маленькой хижине в 25 милях от ближайшей деревни. До замужества она жила одна, её одиночество разделяли лишь полторы сотни лаек, однако у неё не было времени почуствовать себя одиноко: нужно было охотиться и заботиться о собаках, которые требовали её внимания по 16 часов в день семь дней в неделю. Она знает не только имя каждой собаки, но и её родословную. Ей известны темперамент, привычки и состояние здоровья всех её питомцев. Сьюзен уверяет, что полностью довольна своей жизнью и не променяла бы свой жребий на другой. Созданный ею распорядок дня постоянно поддерживает её внимание сосредоточенным, превращая жизнь в непрерывное переживание состояния потока.

Приятель, увлекающийся одиночным плаванием через океан, однажды рассказал мне смешной случай, показывающий, к каким способам иногда приходится прибегать таким мореплавателям, чтобы сохранить порядок в сознании. Он приближался к Азорским островам, пересекая Атлантику с запада на восток; до побережья Португалии оставалось около восьми сотен миль. Уже много дней ему не попадалось ни одного корабля, поэтому он весьма обрадовался, увидев плывущую навстречу небольшую яхту. Её хозяин драил палубу, покрытую непонятной субстанцией жёлтого цвета, которая невыносимо воняла. «Как вам удалось так испачкать судно?» – спросил мой друг, чтобы начать разговор. «Понимаете, — ответил ему незнакомец, — это всего лишь тухлые яйца». Мой приятель не смог понять, каким образом столько тухлых яиц попало на палубу яхты, плывущей через Атлантику, и человек объяснил ему, что его холодильник потёк, яйца испортились, а поскольку ему уже много дней было страшно скучно, поскольку ветра не было, он решил не выбрасывать их за борт, а разбить о палубу, чтобы потом было чем заняться. Он даже специально дал им засохнуть, чтобы затруднить себе задачу, однако признался, что не ожидал настолько чудовищного запаха. В обычных обстоятельствах мореплавателям-одиночкам всегда есть чем занять свой разум. Успех их предприятия напрямую зависит от их способности внимательно следить за поведением лодки, за морем и погодой. Именно эта постоянная концентрация на доступной цели делает плавание таким приятным. Но если на них нападает хандра, им приходится предпринимать героические усилия, чтобы найти для себя интересную задачу.

Мы видели, что эти люди борются с одиночеством путём создания ненужных, однако требующих внимания ритуалов. Отличается ли такой подход от употребления наркотиков и постоянного сидения перед телевизором? Возможно, найдутся критики, которые скажут, что Дороти и другие современные отшельники точно так же бегут от реальности, как и люди, впавшие в ту или иную зависимость. И в том и другом случае субъект избегает психической энтропии, отвлекая свой ум от неприятных мыслей и чуств. Вся разница в том, как он преодолевает одиночество. Если рассматривать возможность побыть наедине с собой как шанс сделать то, чему общество других людей только мешает, человек будет наслаждаться одиночеством и сможет освоить новые навыки. Если же стараться избегать его любой ценой, то человек лишь впадёт в панику и найдёт такие способы отвлечься, которые не дают возможность чему- то научиться. Уход за собаками и гонки на санях по арктическим просторам могут показаться довольно примитивными развлечениями в сравнении с роскошным времяпрепровождением светских львов и любителей кокаина. Однако в терминах психической организации первое бесконечно сложнее второго. Стиль жизни, основанный на удовольствиях, может существовать лишь за счёт симбиоза со сложно устроенной культурой, основанной на тяжёлой работе и радости. Но если общество больше не сможет или не захочет поддерживать ничего не производящих гедонистов, рвущихся к удовольствиям и не обладающих нужными умениями и дисциплиной, им откроется вся их беспомощность и неприспособленность к жизни.

Разумеется, из этого не следует, что для обретения контроля над сознанием необходимо немедленно отправиться на Аляску охотиться на лосей. Человек может заниматься потоковой деятельностью практически в любых условиях. Лишь немногим нужно для этого селиться в глуши или проводить много времени в одиночестве в море. Большинство предпочтёт, чтобы их окружала суета взаимодействующих друг с другом людей. Однако с проблемой одиночества приходится сталкиваться не только на Аляске, но и в центре Манхэттена. До тех пор пока человек не научится наслаждаться им, значительная часть его психической энергии будет расходоваться на безнадёжные попытки избежать его.

Поток и семья

Наиболее приятные и значимые переживания в нашей жизни часто бывают связаны с семейными отношениями. Многие успешные люди, несомненно, подписались бы под словами Ли Якокки: «Мне посчастливилось сделать потрясающую карьеру, однако в сравнении с семьёй она не имеет никакого значения».

На протяжении всей истории человек рождался и сразу становился частью группы, основанной на родственных узах. Семьи могут существенно различаться по размерам и составу, однако независимо от этого индивид всегда чуствует особую близость с родственниками, поскольку общается с ними больше, чем с кем бы то ни было. Социобиологи утверждают, что эта близость прямо пропорциональна количеству унаследованных ими общих генов. Например, родные братья имеют половину общих генов и по этому сценарию будут помогать друг другу в два раза чаще, чем двоюродные, у которых общих генов, в среднем, лишь четверть. Таким образом, особые чуства, которые мы испытываем к родственникам, представляют собой всего лишь механизм, обеспечивающий сохранность нашего генотипа.

Безусловно, существуют мощные биологические причины, обусловливающие нашу привязанность к родственникам. Ни один вид млекопитающих не выжил бы без встроенного механизма, заставляющего большинство взрослых особей чуствовать ответственность за своих детей. Именно поэтому особенно сильна связь между новорождённым и тем, кто за ним ухаживает. При этом в разное время и в разных культурах характер связей между членами семьи мог существенно различаться.

Например, полегамность или моногамность брака, его организация по мужской или по женской линии родства оказывает значительное воздействие на повседневное общение между мужьями, жёнами и детьми. Такие менее явные особенности семейной структуры, как порядок наследования, также играют определённую роль. Так, в каждом из множества маленьких княжеств, из которых до позапрошлого века состояла Германия, действовали свои законы наследования, основанные либо на праве первородства, когда старший сын получал всё, либо на разделении имущества поровну между всеми детьми. Выбор способа передачи собственности на каждой территории скорее всего происходил случайно, однако имел значительные экономические последствия. Наследование по праву первородства приводило к концентрации капитала, что, в свою очередь, способствовало индустриализации; раздел собственности поровну вёл к её дроблению и тормозил индустриальное развитие земли, в которой действовали такие законы. Эти особенности не могли не влиять и на отношения между родственниками. Чуства, испытываемые братьями и сёстрами друг к другу, их взаимные ожидания, права и обязанности — всё это в значительной степени было встроено в семейную систему. Этот пример показывает, что, хотя привязанность к членам семьи заложена в нас генетически, культурный контекст может существенно влиять на силу и направленность этой привязанности.

Семья является первым и во многих отношениях самым важным сообществом, в которое мы вступаем с рождения, и потому качество жизни в значительной степени зависит от того, насколько человеку удастся построить благоприятные связи со своими родственниками. Ни для кого не секрет, что, несмотря на влияние биологии и культуры, члены семьи могут испытывать друг к другу весьма различные чуства. В одних семьях налицо тёплые и поддерживающие отношения; в некоторых родственники постоянно что-то требуют от других, в третьих не прекращается угроза личностной целостности окружающих; в четвёртых царит смертельная скука. Известно, что убийства членов семьи происходят значительно чаще, чем убийства никак не связанных между собой людей.

Насилие над детьми и инцестуозные отношения, когда-то казавшиеся редким отклонением от нормы, на деле случаются куда чаще, чем можно было предполагать. Как сказал Джон Флетчер, «самую сильную боль причиняют нам те, кого мы любим». Очевидно, что семья может стать как величайшим счастьем, так и тяжким бременем. По какому сценарию будут развиваться семейные отношения, в большой степени зависит от того, сколько психической энергии члены семьи готовы вложить в построение взаимодействия и особенно в помощь друг другу.

Любые отношения требуют переструктурирования внимания и переоценки целей. Когда мужчина и женщина начинают встречаться, им приходится принимать множество ограничений, которых нет у того, кто живёт один. Нужно подстраивать расписания, изменять планы. Даже такое простое событие, как совместный ужин, требует согласования времени, места, меню и т.д. Партнёры должны иметь определённую общность взглядов: отношения едва ли продлятся долго, если мужчина любит фильмы, которые женщина ненавидит, и наоборот. Если два человека решают сосредоточить своё внимание друг на друге, обоим приходится менять привычки; в результате изменения происходят и в их сознании. Особенно радикальные и устойчивые изменения в стереотипах распределения внимания происходят с женитьбой. С появлением ребёнка родителям приходится подстраиваться и к его потребностям: теперь им меньше удаётся спать, они реже ходят в гости, молодая мать, возможно, бросает работу, некоторые начинают немедленно откладывать деньги на его образование.

Всё это потребует немалых усилий, которые могут оказаться тщетными. Если вступающий в совместную жизнь человек не хочет менять свои жизненные приоритеты, то многое из того, что будет происходить в дальнейшем, будет восприниматься им как раздражающий фактор, привносящий хаос в его сознание. Новые паттерны взаимодействия неизбежно вступят в конфликт с его прежними ожиданиями. Например, будучи холостым, мужчина мог увлекаться спортивными автомобилями и каждую зиму ездить на Карибское море. Женившись и заведя ребёнка, он обнаруживает, что новые цели несовместимы с прежними. Он больше не может позволить себе иметь «мазерати», а на поездку на Багамы не хватает времени. Если он не пересмотрит старые приоритеты, неизбежно наступит разочарование, ведущее к внутреннему конфликту, известному как «психическая энтропия». Если же он изменит свои цели, как следствие, изменится и его личность, представляющая собой совокупность и структуру целей. Таким образом, начало близких отношений неизбежно предполагает личностные изменения.

Ещё несколько десятилетий назад родители и дети часто были вынуждены жить вместе по внешним причинам. Разводы в прошлом случались реже не потому, что супруги крепче любили друг друга, — дело было в том, что мужьям был нужен кто-то, кто бы готовил и вёл хозяйство, жены нуждались в ком-то, кто приносил бы домой продукты, а детям были необходимы оба родителя, чтобы встать на ноги. «Семейные ценности», о которых так любят рассуждать пожилые люди, упрекая молодых, были всего лишь отражением этой необходимости, замаскированным религиозными и моральными соображениями. Разумеется, поскольку в обществе семейным ценностям придаётся значение, люди привыкли относиться к ним серьёзно, и это гарантировало сохранение семьи. Однако во многих случаях правила морали представляли собой лишь внешние ограничения. Семья могла сохраняться, но изнутри её раздирали конфликты и ненависть. Наблюдаемый в наши дни «распад» семьи является следствием того, что внешние причины для сохранения брака постепенно перестают действовать. Изменения на рынке труда, давшие возможность женщинам содержать себя самостоятельно, и рационализация домашнего быта больше повинны в росте количества разводов, чем ослабление морали и привязанности.

Но многие семьи живут вместе вовсе не из- за внешних факторов. Семейная жизнь несёт огромные возможности для развития и для получения радости, не доступные ни в каких других областях, и в наши дни их не меньше, чем в прежние времена. Возможно, сейчас они, напротив, более достижимы, чем когда- либо раньше. Если традиционных семей, которые скрепляет взаимное удобство, становится меньше, то число семей, члены которых живут вместе ради удовольствия, возрастает. Конечно, внешние факторы по-прежнему сильнее внутренних, и суммарным итогом будет продолжающееся ещё какое-то время преобладание процессов распада, но, безусловно, семьи второго типа значительно больше способствуют личностному развитию своих членов, чем семьи, сохраняющиеся помимо своей воли.

Можно бесконечно спорить о том, к какому типу отношений от природы склонен человек: к моногамии, полигамии или промискуитету, — и является ли моногамия с точки зрения культурной эволюции высшей формой семейной организации. Но важно сознавать, что в этих дискуссиях учитываются только внешние факторы, влияющие на брачные отношения. Итогом их, скорее всего, будет вывод о том, что браки примут форму, больше других способствующую выживанию. Даже у животных особи одного и того же вида могут менять характер отношений с партнёром, чтобы наилучшим образом приспособиться к окружающей среде. Например, самец болотного крапивника ) по- лигамен в штате Вашингтон, где болота, на которых живут эти птицы, сильно различаются по качеству и самки предпочитают партнёров с богатой территорией, в то время как менее удачливые особи вынуждены оставаться холостяками. А вот крапивники, живущие в Джорджии, моногамны, но не потому, что в этом штате больше чтят религию, а потому, что болота в этой области всё примерно одинаковы по количеству еды и все самцы привлекают самок равно комфортными условиями для гнездования.

Человеческая семья формируется под действием во многом схожих факторов окружающей среды. На уровне внешних причин мы моногамны потому, что в технологическом обществе, как показало время, это выгоднее с экономической точки зрения. Однако для нас лично важен не тот семейный уклад, к которому человечество якобы склонно «от природы», а тот, к которому  мы стремимся и в поисках ответа на этот вопрос мы должны взвешивать все последствия нашего выбора.

О браке принято думать как о конце свободы, и многие видят в брачных узах кандалы. Представления о семейной жизни, как правило, состоят из страхов по поводу ограничений свободы действия и боязни ответственности, мешающей личным целям. Это отчасти справедливо, особенно если речь идёт о браке по расчёту, однако мы забываем, что эти правила и обязанности, в принципе, похожи на те, что ограничивают поведение участников игры. Как и все правила, они нацелены на то, чтобы исключить одни возможности и позволить нам полностью сосредоточиться на других.

Цицерон сказал однажды, что для того, чтобы стать полностью свободным, человеку необходимо сделаться рабом свода законов. Другими словами, принятие ограничений ведёт к освобождению. К примеру, человеку, принявшему решение вложить психическую энергию в моногамный брак, не нужно стремиться к получению максимальной эмоциональной отдачи — независимо от того, какие проблемы, препятствия или более привлекательные альтернативы встретятся ему в будущем. Приняв требования старомодного брака и сделав этот выбор добровольно, а не уступая традиции, индивид может больше не беспокоиться о правильности своего поступка и не терзаться мыслью, что где-то, возможно, трава зеленее. В результате у него высвобождается энергия, которая иначе была бы потрачена на сомнения, и он может направить её на улучшение своей жизни.

Если человек решает завести семью в традиционном смысле, что предполагает моногамный брак и близкие отношения с детьми и родственниками, ему следует заранее подумать о том, как превратить семейную жизнь в потоковую деятельность. В противном случае неизбежно возникнут скука и разочарование, которые весьма вероятно приведут к крушению отношений, если только их не поддерживают мощные внешние факторы.

Для возникновения состояния потока у семьи должна быть цель. Здесь нельзя ограничиться такими формулировками, как «все кругом уже женаты», «заводить детей естественно», или «двое могут прожить за те же деньги, что и один». Подобные убеждения могут подтолкнуть человека к тому, чтобы создать семью, и даже поддерживать её существование, но они не сделают семейную жизнь радостной. Для того чтобы сфокусировать психическую энергию родителей и детей на общих задачах, нужна система целей и приоритетов.

Некоторые из этих целей могут быть сформулированы общими словами и охватывать длительные временные промежутки, описывая определённый стиль жизни. К ним относится план построить идеальный дом, дать детям наилучшее образование или сохранить религиозные устои в современном светском обществе. Для того чтобы эти цели способствовали возрастанию личностной сложности членов семьи, она должна быть одновременно дифференцированной  и интегрированной. И  дифференцированность означает, что каждого её члена поощряют развивать свои уникальные черты и навыки, ставить индивидуальные цели. Интегрированность, напротив, означает, что происходящее с одним членом семьи имеет значение для всех остальных. Если ребёнок горд своими школьными достижениями, другие члены семьи также испытывают чуство гордости и хвалят его. Если мама устала и в плохом настроении, семья попытается помочь ей и как-то ободрить её. В интегрированной семье цели каждого имеют значение для всех.

Помимо долгосрочных целей необходим постоянно обновляющийся комплекс задач, касающихся ближайшего будущего. Сюда относятся такие простые задачи, как покупка нового дивана, выезд на пикник, планирование отпуска или партия в «Эрудит» воскресным вечером. Если у членов семьи не будет общих целей, их просто не удастся физически собрать вместе и уж тем более вовлечь в приятную совместную деятельность. И снова нужно помнить о важности как дифференциации, так и интеграции: общие цели должны по возможности отражать цели индивидуальные. Если Рик хочет пойти на мотокросс, а Эрика предпочла бы посетить аквариум, нужно сделать так, чтобы в ближайшие выходные они вместе посмотрели бы гонки, а в следующие сходили бы в аквариум. Смысл такого решения заключается в том, что Эрика наверняка найдёт что-то интересное для себя на гонках, а Рику, весьма вероятно, понравится наблюдать за рыбами. Таким образом, отказавшись от своих предрассудков, оба они смогут обогатить свой опыт увлечениями друг друга.

Как и в случае любой другой потоковой деятельности, семейные занятия должны позволять получать ясную обратную связь. Для этого членам семьи нужно просто оставаться открытыми для общения. Если муж не знает, что тревожит его жену, и наоборот, то ни у него, ни у неё не будет возможности как-то снять напряжение, которое неизбежно возникнет. Следует подчеркнуть, что отношения в группе не меньше подвержены энтропии, чем индивидуальное сознание. Если партнёры не будут вкладывать в отношения психическую энергию, непременно начнутся конфликты — просто потому, что каждый человек имеет свои личные цели, отличающиеся от целей других членов семьи. Без налаженного общения возникнет непонимание, которое будет нарастать, пока отношения не разладятся окончательно.

Обратная связь также помогает понять, была ли достигнута поставленная семьёй цель. Мы с женой долгое время считали, что совместный поход в зоопарк каждые несколько месяцев — это прекрасная возможность научить детей чему-то новому и заодно всем получить удовольствие. Однако, когда нашему старшему сыну исполнилось десять лет, нам пришлось отказаться от этой привычки, поскольку он очень расстраивался при виде животных в неволе. Такова жизнь: рано или поздно все дети начинают считать семейные развлечения глупостью, и не стоит пытаться принуждать их продолжать в них участвовать. Большинство родителей в этот момент сдаётся и предоставляет воспитание своих детей подростковой культуре. Однако более правильная, хоть и более трудная стратегия заключается в том, чтобы найти другие занятия, которые могли бы увлечь всю семью.

Ещё один фактор, влияющий на качество социальных отношений в целом и семейной жизни в частности, заключается в том, чтобы найти баланс между сложностью задач и уровнем умений. Когда мужчина и женщина испытывают первые признаки взаимного притяжения, возможности для действия, как правило, достаточно очевидны. И его, и её в первую очередь волнует вопрос, удастся ли увлечь другого. Однако, в зависимости от развитости умений партнёров, обнаруживаются и более сложные задачи: выяснить, что представляет собой партнёр, какие у него вкусы, какие ему нравятся фильмы и что он думает о положении в Южной Африке, а также есть ли шанс, что флирт перерастёт в «значимые отношения». Они с радостью вместе ходят на вечеринки, ездят посмотреть достопримечательности, а потом обсуждают увиденное и т.д.

Но со временем задача познания друг друга начинает казаться исчерпанной. Партнёры решают, что они испробовали всё что можно; поведение другого становится предсказуемым. Секс утрачивает прежнюю новизну и остроту. В такой момент отношения оказываются под угрозой превращения в скучную рутину, существующую для взаимного удобства, но не способствующую развитию и не несущую радость. Единственный способ снова испытать состояние потока в отношениях заключается в том, чтобы увидеть в них новый вызов своим способностям.

Можно попытаться внести разнообразие в свои повседневные привычки, касающиеся таких вещей, как сон, еда, поход по магазинам. Можно найти новые темы для обсуждения, посетить новые места, завести новых друзей. Особенно важно уделять внимание партнёру, стремиться узнать его более глубоко, с любовью и сочуствием поддерживать его во время неизбежных перемен. Продвинутые отношения рано или поздно ставят перед неизбежностью ответа на вопрос, готовы ли они принять на себя обязательства на всю жизнь. Если ответ оказывается утвердительным, то множество новых задач возникает само собой: воспитание детей, участие в общественной жизни после того, как дети вырастут, совместная работа. Разумеется, всё это возможно только при условии значительных вложений времени и энергии, но радостная и наполненная смыслом жизнь вполне оправдывает эти затраты.

В отношениях с детьми также необходимо постоянно ставить перед собой всё более сложные задачи, актуализирующие новые навыки. В период младенчества и раннего детства большинство родителей просто наслаждаются, наблюдая за ростом своего малыша: первая улыбка, первое слово, первые шаги, первые каракули. Каждый из этих гигантских скачков в развитии представляет собой новый, несущий радость вызов, на который родители реагируют предоставлением ребёнку новых возможностей для действия. Пока тот перемещается из люльки в манеж, на детскую площадку, а затем в детский сад, родители поддерживают баланс между возникающими перед ним задачами и его умениями. Но с началом подросткового возраста это дело становится слишком трудным, и большинство родителей переходят на позицию корректного игнорирования жизни своих детей, притворяясь, что всё хорошо, и надеясь, вопреки очевидному, что так и будет.

Физиологически подростки представляют собой зрелых людей, способных к продолжению рода. В большинстве культур их считали вполне готовыми к взрослым обязанностям и относились к ним соответственно. Такая позиция ещё век назад господствовала и в нашем обществе. Однако в наши дни социум устроен так, что подростки не находят адекватных своим способностям задач в рамках дозволенного и потому занимаются вандализмом, совершают правонарушения, употребляют наркотики и беспорядочно занимаются сексом, считая это просто ещё одним развлечением. В существующих условиях родителям очень сложно восполнить дефицит возможностей, предлагаемых культурой в целом. В этом отношении семьи, живущие в богатых районах, едва ли находятся в лучшем положении, чем те, кто обитает в трущобах. Чем в вашем городе может заняться сильный, умный и полный энергии 15-летний молодой человек? Если вы всерьёз задумаетесь над этим вопросом, то, вероятно, придёте к выводу, что все доступные возможности либо слишком искусственны, либо слишком примитивны, либо попросту не возбуждают воображение подростков. Единственное исключение составляет спорт, поскольку даёт вполне конкретный шанс проявить свои умения.

Тем не менее, семья может предпринять некоторые шаги, чтобы исправить эту ситуацию. В прежние времена молодые люди, достигнув зрелости, покидали отчий дом и отправлялись в далёкие края в поисках новых задач и возможностей чему-то научиться. В современной Америке чем-то похожим является существующий среди молодёжи обычай переселяться в общежитие колледжа. Но для подростков, проходящих пубертатный период, то есть в возрасте приблизительно от 12 до 17 лет, проблема остаётся: какие осмысленные занятия они могут найти для себя? Ситуация значительно упрощается, если дети видят перед собой пример родителей, с увлечением занимающихся дома понятной и при этом достаточно сложной деятельностью. Если мать и отец получают удовольствие от игры на музыкальных инструментах, приготовления еды, чтения, работы в саду или починки машины, весьма вероятно, что и их дети сочтут эти занятия интересными и будут вкладывать в них достаточно психической энергии, чтобы начать получать радость и развиваться. Даже если родители просто говорят о своих идеалах и мечтах, пусть неосуществлённых, подросток может захотеть достичь того, чего не смогли они, и загореться собственной мечтой. Можно обсуждать с детьми свою работу или события, случившиеся за день, и при этом относиться к ним как к молодым взрослым, как к друзьям, и это поможет им в социализации. Но если отец проводит всё своё свободное время дома перед телевизором и с бутылкой пива, можно не сомневаться, что дети решат, что взрослые не умеют радоваться жизни, и обратятся за этим к компании сверстников.

Мальчики из бедных слоёв общества находят для себя множество настоящих задач, вступая в молодёжные банды. Драки, хвастовство своей храбростью, парады на мотоциклах позволяют молодому человеку как- то проявить свои умения, в то время как у подростков из благополучных районов нет и этих возможностей. Большинство доступных им занятий, в том числе учёба, отдых и первые попытки профессиональной деятельности, находится под контролем взрослых и оставляют детям мало свободы для проявления инициативы. Не зная, куда приложить свои способности, они могут обратиться к развлечениям вроде бесконечных вечеринок, угонов машин, наркотиков или недобрых сплетен. Они любуются собой и пытаются доказать себе, что живут по-настоящему. Многие молодые девушки, осознают они это или нет, чуствуют, что беременность — это единственный доступный им взрослый поступок, несмотря на неприятные последствия. Как изменить среду, в которой живут подростки, чтобы она предоставляла им достаточно интересных задач? Это одна из самых насущных проблем, стоящих перед родителями. Бесполезно пытаться отделаться от детей, посоветовав им заняться чем-нибудь полезным. Реальную помощь может оказать собственный пример и конкретные возможности. Если нет ни того ни другого, не стоит винить подростков в том, что они пытаются решить эту проблему сами.

Трудности переходного возраста можно отчасти облегчить, если семья обеспечивает ребёнку чуство принятия, контроля и уверенности в себе. Отношения, в которых присутствуют эти три аспекта, основаны на глубоком взаимном доверии. Подросток знает, что ему не нужно постоянно тревожиться о своей внешности, о производимом впечатлении и о соответствии ожиданиям. Как гласит популярная поговорка, «любовь не требует извинений». Ещё одно известное изречение: «Дом — это место, где вам всегда рады». Уверенность в своей ценности для родственников придаёт человеку силы в его стремлении чего-то добиться; излишняя конформность, как правило, связана со страхом заслужить неодобрение. Пытаться реализовать свой потенциал значительно легче, если не сомневаешься в поддержке семьи, что бы ни случилось.

Безусловное принятие особенно важно для детей. Если родители пытаются добиться от ребёнка соответствия своим ожиданиям, угрожая лишить его своей любви, его природная жизнерадостность постепенно сменится хронической тревогой. Если же он чувствует, что родители будут любить его несмотря ни на что, он может расслабиться и направить всё своё внимание на исследование и познание мира, не тратя психическую энергию на самозащиту. Чуство эмоциональной безопасности можно считать одним из условий, способствующих развитию в ребёнке автотелической личности. Без него человеку будет нелегко отпустить себя настолько, чтобы пережить состояние потока.

Безусловная любовь, конечно, не означает полного отсутствия в отношениях каких- либо норм и наказаний за нарушение правил. Если переход через границы дозволенного не приводит ни к каким последствиям, правила теряют смысл, а, как известно, без осмысленных правил никакая деятельность не приносит радость. Дети должны знать, что родители ожидают от них определённых поступков и им придётся столкнуться с санкциями, если они не будут слушаться. Но они должны также знать, что независимо от происходящего родители не перестанут их любить.

Если в семье есть общие цели и взаимное доверие, если все её члены могут открыто общаться друг с другом и находить для себя всё новые и новые возможности, семейная жизнь становится источником радости и потоковых переживаний. Члены семьи будут непроизвольно направлять своё внимание на отношения в группе, оттесняя на задний план свои индивидуальные интересы и цели ради получения удовольствия от принадлежности к более сложной системе, связывающей разных людей общей целью.

Одно из распространённых заблуждений, свойственных нашему времени, заключается в том, что приятная домашняя атмосфера якобы возникает сама собой — нужно просто расслабиться и наслаждаться ею. Особенно склонны так считать мужчины. Они прекрасно осведомлены о том, как трудно преуспеть на работе и сколько усилий они вкладывают в развитие своей карьеры, поэтому дома им хочется только отдыхать, и какие- либо серьёзные требования со стороны семьи вызывают лишь раздражение. Часто им бывает свойственна абсолютно иррациональная вера в нерушимость домашнего очага, и спохватываются они, только когда уже слишком поздно: жена пристрастилась к алкоголю, а дети превратились в безразличных незнакомцев. Тогда мужчина осознаёт, что семья, как и любое совместное предприятие, требует постоянных вложений психической энергии для успешного существования.

Чтобы не утратить навык, музыкант должен упражняться практически ежедневно. Спортсмен, пренебрегающий тренировками, быстро потеряет форму и больше не сможет получать удовольствие от бега. Любой менеджер знает, что его компания развалится, если он не будет уделять ей достаточно внимания. При отсутствии концентрации сложная активность неизбежно превращается в хаос. То же самое происходит и с семейной жизнью. Безусловное взаимное принятие и доверие между членами семьи имеют значение только в том случае, если подкрепляются постоянными вложениями психической энергии. Без непрерывной концентрации за этими словами будут стоять лишь лицемерие и отсутствие интереса.

Радость дружбы

«Больше всех страдает от одиночества тот, кто не знает искренней дружбы», — писал Фрэнсис Бэкон. По сравнению с семейной жизнью дружескими отношениями наслаждаться гораздо проще. Друзей можно выбирать исходя из общих целей и интересов, и мы так и поступаем. Нам не нужно меняться, чтобы приспособиться к ним; друзья укрепляют наше Я, а не пытаются заставить нас стать другими. Если дома нам приходится принимать на себя множество скучных обязанностей, например выносить мусор или мыть посуду, то с друзьями ничто не мешает просто приятно проводить время.

Неудивительно, что в ходе наших исследований качества переживаний в течение дня люди снова и снова сообщали о наиболее хорошем настроении именно во время, проведённое с друзьями. Это справедливо не только для подростков: взрослые молодые люди в компании приятелей тоже чуствуют себя счастливее, чем с кем бы то ни было ещё, включая супругов. Даже пенсионеры получают от времяпрепровождения с друзьями больше удовольствия, чем от общения в кругу семьи.

Поскольку дружба, как правило, предполагает общие цели и общие занятия, для неё естественно приносить радость. Но, как и любая другая деятельность, дружеские отношения могут принимать самые различные формы: от разрушительных до очень сложных. Если видеть в них в первую очередь возможность для утверждения своего неустойчивого Я, они будут приносить удовольствие, но едва ли поспособствуют личностному развитию. Например, в маленьких городках по всему миру среди мужчин существует традиция собираться в какой-нибудь таверне или пивной и проводить время в кругу «друзей» за игрой в карты, дартс или шашки, споря о политике или подшучивая друг над другом. В такой атмосфере каждый чуствует себя очень хорошо, поскольку компания никого не обделяет вниманием. Подобное времяпрепровождение позволяет избежать дезорганизации сознания, вызываемой одиночеством у пассивного человека, однако не стимулирует рост. Оно больше похоже на коллективное смотрение телевизора. Конечно, оно сложнее, поскольку требует активного участия присутствующих, однако их разговоры и действия, как правило, весьма предсказуемы и банальны.

Подобное общение имитирует дружеские отношения, но не даёт испытать чуства, сопутствующие настоящей дружбе. Каждому бывает приятно скоротать часок за необременительной беседой, но многие впадают в чрезмерную зависимость от поверхностных контактов. Особенно это касается тех, кто не терпит одиночества и не может положиться на эмоциональную поддержку родных.

Лишённые крепких семейных связей подростки могут стать настолько зависимыми от компании сверстников, что пойдут на всё, лишь бы снискать её одобрение. Около 20 лет назад в Таксоне, штат Аризона, произошло несколько убийств школьников. Весь класс, в котором учились убитые, в течение нескольких месяцев знал, что это дело рук человека, некоторое время назад исключённого из их школы и продолжавшего «дружить» с младшими учениками. Он убивал их и закапывал тела в пустыне, и ни один школьник не сообщил о преступлениях в полицию, которой, в итоге, стало известно о них случайно. Впоследствии эти ребята — все родом из нормальных семей, живущих в благополучных районах, — утверждали, что боялись донести из страха оказаться в изоляции среди друзей. Если бы подростки из Таксона имели тёплые отношения в семье или доверяли другим взрослым из своего окружения, подвергнуться остракизму со стороны сверстников не казалось бы им таким невыносимым. Но очевидно, лишь компания одноклассников спасала их от одиночества. К сожалению, эта история не единственная, подобные ей время от времени появляются в прессе.

Если человек чуствует, что дома его полностью принимают и любят, зависимость от группы ослабевает, и подросток может научиться контролировать свои отношения со сверстниками. Кристофер в 15 лет был довольно застенчивым, тихим мальчиком в очках, почти не имевшим друзей. Однако его отношения с родителями были достаточно близкими, чтобы он мог объяснить им, что устал от этой ситуации и хочет стать более популярным. Для этого он разработал и тщательно продумал специальную стратегию: ему требовалось срочно купить контактные линзы, начать одеваться только в «прикольную», то есть модную, одежду, научиться ориентироваться в музыкальных новинках и подростковых развлечениях и высветлить себе волосы. «Я хочу посмотреть, смогу ли я изменить свою личность», — сказал он. Для этого ему потребовалось немало часов провести перед зеркалом, практикуясь в развязном поведении и дурацких улыбках.

Родители активно поддерживали Криса, и вскоре его методичные «труды» начали приносить результаты. К концу года его стали приглашать в самые модные компании, а в следующем классе он получил роль Конрада Пташки в школьном мюзикле. Ему удалось настолько сродниться с образом рок-звезды, что девочки из младших классов буквально сходили по нему с ума. В выпускном альбоме есть фотографии, свидетельствующие, что он успешно принимал участие во всевозможных школьных мероприятиях, в том числе выиграл конкурс «Самые сексуальные ноги». Крису действительно удалось изменить внешнюю сторону своей личности и самому начать определять свой образ в глазах одноклассников. В то же время внутренне он остался таким же — добрым и ранимым молодым человеком, который, научившись управлять мнением своих приятелей, не стал из-за этого думать о них хуже, а о себе — лучше.

Одна из причин того, что Крису удалось добиться популярности, в то время как многие, стремившиеся к тому же, потерпели поражение, заключается в том, что он добивался своей цели столь же дисциплинированно, как и спортсмен, который хочет выиграть матч, или учёный, проводящий эксперимент. Он ставил себе реальные задачи, которых мог добиться самостоятельно. Другими словами, он сумел превратить пугающую погоню за популярностью в потоковую деятельность, которая стала приносить ему удовольствие, а сам он в результате получил основание для гордости. Общение со сверстниками, как и любое другое занятие, можно воспринимать на разных уровнях: на самом низком — это приятный способ на время отогнать хаос, на самом высоком — возможность испытать радость и усовершенствовать свои способности.

Особенно сильные переживания, как правило, возникают в контексте близкой дружбы. Именно о таких отношениях Аристотель сказал: «Друзей не заменят никакие жизненные блага». Чтобы получать от них удовольствие, необходимы всё те же условия, что присутствуют в других потоковых занятиях. Нужно не только иметь общие цели и давать друг другу обратную связь — это позволяет и общение на вечеринках и в пивных, — но и находить во взаимодействии с другим новые задачи. Они могут заключаться в том, чтобы просто побольше узнать о своём друге, открыть новые грани его индивидуальности, а в процессе этого глубже изучить и самого себя. Мало что может принести больше радости, чем возможность открыто рассказать другому о своих тайных мыслях и чуствах. Это кажется само собой разумеющимся, однако следует подчеркнуть, что такая дружба требует высочайшей концентрации внимания, открытости и чуткости. К сожалению, в жизни нечасто встречаются люди, готовые на такие вложения психической энергии. Мало кто готов жертвовать ради этого временем и душевными силами.

В самом деле, дружба позволяет нам раскрыть ту часть нашей личности, которую сложно выразить каким-либо другим образом. Навыки и умения, которыми обладают люди, можно разделить на две большие группы: экспрессивные и инструментальные навыки. Инструментальные навыки мы осваиваем, чтобы эффективно справляться с задачами, которые ставит перед нами наше окружение. К ним относятся базовые умения, необходимые для выживания, такие как быстрота охотника, мастерство ремесленника или интеллектуальные способности, без которых нельзя существовать в современном обществе: чтение, письмо, специализированные профессиональные знания. Те, кто не научился испытывать состояние потока во время большинства своих занятий, обычно воспринимают инструментальные задачи как навязанные извне, поскольку их приходится решать не по собственной воле. Экспрессивными навыками мы называем действия, которые выражают наши субъективные переживания. Пение, танцы, рисование, понравившаяся нам шутка, даже поход в боулинг — всё это является формой экспрессии, если позволяет нам выразить наши чуства и настроение. Занимаясь экспрессивной деятельностью, мы ощущаем связь с нашим подлинным Я. Человек, живущий одними лишь инструментальными действиями и пренебрегающий спонтанным самовыражением, в конце концов, станет неотличим от робота, запрограммированного на подражание человеческому поведению.

В ходе повседневной жизни человеку предоставляется немного возможностей по- чуствовать себя самим собой, выразив свои истинные эмоции. На работе он должен вести себя в соответствии со своей ролью компетентного механика, строгого судьи или почтительного официанта. Дома нужно быть заботливой матерью или послушным сыном. В метро или в магазине люди обычно облачаются в маску непроницаемости. И только с друзьями они могут расслабиться и стать самими собой. Мы выбираем друзей исходя из общности интересов, поэтому с ними мы можем петь, танцевать, рассказывать анекдоты или ходить в боулинг. В их обществе мы особенно ясно чуствуем свою свободу и понимаем, кто мы на самом деле. Идеальный современный брак — это когда партнёры становятся не только мужем и женой, но и друзьями. В прежние времена, когда в брак вступали, исходя из взаимного удобства двух семей, это было практически невозможно. Но теперь, когда внешних факторов, заставляющих людей жениться, стало намного меньше, многие утверждают, что их вторая половинка является одновременно их лучшим другом.

Дружба приносит радость только в том случае, если мы используем заложенные в ней возможности для самовыражения. Если человек окружает себя «друзьями», которые просто подкрепляют его общественный статус, не интересуясь его истинными мыслями и мечтами и не вдохновляя на новые дела, он лишает себя полноты ощущений подлинной дружбы. С настоящим другом мы можем иногда подурачиться, он не ожидает от нас постоянного соответствия общественным нормам поведения, разделяет наши способы самовыражения и готов принять ответственность за возрастающую сложность отношений.

Если задача семьи — обеспечивать базовую эмоциональную защиту, то дружба обычно связана с ощущениями волнующей новизны. Когда людей просят рассказать о своих наиболее тёплых воспоминаниях, они, как правило, вспоминают о праздниках и отпусках, проведённых в кругу семьи. Друзей чаще упоминают в контексте приключений и интересных открытий.

К сожалению, в наши дни мало кто способен поддерживать дружбу на протяжении всей жизни. Для длительных отношений мы слишком часто переезжаем и слишком сосредоточены на карьере. Хорошо, если удаётся сохранять семью, что уж говорить о друзьях. При этом нередко приходится слышать, как чрезвычайно успешные взрослые люди, особенно мужчины, — крупные бизнесмены, блестящие юристы и врачи — жалуются на одиночество и со слезами на глазах вспоминают о своих друзьях из школы или университета. Дружеские отношения безвозвратно ушли в прошлое, и даже если бывшим однокашникам доведётся встретиться вновь, едва ли им удастся найти общие темы для разговора, кроме бередящих душу воспоминаний.

Как и в случае с семьёй, люди склонны считать, что дружеские отношения существуют сами собой, и если что-то в них разладилось, то можно только пожалеть себя. В подростковом возрасте, когда у сверстников так много общих интересов и достаточно времени, чтобы вложить его в отношения, дружба в самом деле может казаться спонтанным процессом. Но в дальнейшем дружеские отношения редко продолжаются сами по себе: их нужно развивать и работать над ними столь же усердно, как над карьерой или семейной жизнью.

Широкие социальные связи

Человека можно считать частью семьи или дружеской компании в той степени, в какой он вкладывает психическую энергию в общие с другими людьми цели. Таким же образом он может принадлежать к более широким межличностным системам, разделяя стремления общины, этнической группы, политической партии или нации. Отдельные личности вроде Махатмы Ганди или Матери Терезы всю свою психическую энергию направляют на разработку целей для всего человечества.

Древние греки использовали слово «политика» для обозначения любых дел, не касающихся личного и семейного благополучия индивида. В этом широком смысле политика может быть одним из самых приятных и самых сложных видов деятельности, доступных человеку, поскольку чем шире социальная арена, на которой ему приходится действовать, тем масштабнее встают перед ним задачи. Индивид может в одиночку решать чрезвычайно сложные проблемы; семья и друзья могут требовать очень много внимания. Но попытка оптимизировать цели никак не связанных между собой людей представляет собой значительно более сложную задачу.

К сожалению, множество людей, выдвинувшихся на общественную арену, действуют не на слишком высоком уровне сложности. Политики рвутся к власти, филантропы — к славе, а кандидаты в святые хотят лишь доказать свою благочестивость. Этих целей не так сложно достичь, если вложить в них достаточно энергии. Существенно более сложная и достойная задача заключается в том, чтобы не только получить выгоду самому, но и помочь другим. Политик может в самом деле улучшить социальные условия, филантроп — помочь нуждающимся, а религиозный деятель — показать другим достойный пример для подражания. Это труднее, но приносит гораздо больше удовлетворения.

Если принимать во внимание лишь материальные выгоды, то эгоистичных политиков можно счесть практичными, поскольку они стремятся заполучить в своё распоряжение богатство и власть. Но если согласиться с тем, что подлинную ценность в жизни имеют оптимальные переживания, то напрашивается вывод, что на самом деле умнее те политики, готовые работать на благо общества, поскольку они берутся за более сложные задачи и потому имеют больше шансов испытать подлинную радость.

Любое участие в общественной деятельности может приносить удовольствие, если структурировать свою активность в соответствии с уже известными нам принципами. Не столь важно, чем именно занят человек: он может работать с детьми, посвятить себя благотворительности или защите окружающей среды, поддерживать местный профсоюз. Необходимо поставить себе цель, сконцентрировать на ней свою психическую энергию, внимательно следить за обратной связью и за соответствием задач своим способностям. Рано или поздно деятельность увлечёт вас и возникнет состояние потока.

Разумеется, нельзя забывать, что количество психической энергии у каждого индивида ограничено, и не стоит ожидать от всех активного участия в общественной жизни. Некоторым приходится тратить все свои ресурсы просто на то, чтобы выжить в неблагоприятных условиях, а других настолько увлекает один вид деятельности, например рисование или математика, что они не в силах направить своё внимание на что-либо другое. Однако надо сознавать, что мир был бы существенно более суровым, если бы не те, кто получает радость, вкладывая энергию в социальные цели и тем самым способствуя гармонии в обществе.

Полезность концепции потока заключается не только в том, что она может помочь отдельным индивидам улучшить свою жизнь, но и в том, что общество в целом получает с её помощью возможность по-новому взглянуть на стоящие перед ним цели и задачи. Возможно, главное её назначение в сфере общественной жизни состоит в том, чтобы задать направление реформирования социальных институтов так, чтобы они делали оптимальный опыт доступным для большего количества граждан. В последние несколько столетий в умах людей настолько утвердились принципы экономической рациональности, что мы стали оценивать в долларах и центах любое человеческое усилие. Однако на самом деле чисто экономический подход к жизни правильно было бы считать иррациональным, поскольку истинный критерий ценности чего-либо заключается в качестве и сложности переживаемого опыта.

Общество может считаться соответствующим потребностям человека лишь тогда, когда оно даёт людям максимум возможностей радоваться жизни и позволяет им реализовывать свой потенциал, предоставляя всё новые интересные задачи. Именно это, а не технологическое развитие и не материальное благополучие, является главным критерием оценки. Точно так же и достоинства школы должны заключаться не в её престижности или способности учителей научить выпускников противостоять превратностям жизни, а в умении на всю жизнь привить детям радость познания. Хорошее предприятие — не то, которое приносит наибольшую прибыль, а то, которое сильнее способствует улучшению качества жизни своих работников и клиентов. А подлинная цель политики заключается не в том, чтобы сделать кого-то богаче или могущественнее, а в том, чтобы как можно больше людей начали получать радость от жизни.

Однако следует помнить, что социальные перемены невозможны, пока не изменится сознание людей. Когда Карлейля спросили, как можно улучшить мир, он ответил: «Начните с себя. Тогда в мире станет на одного хорошего человека больше». Этот совет не утратил актуальности и в наши дни. Тому, кто пытается добиться всеобщего блага, не научившись прежде контролировать свою жизнь, как правило, удаётся только ухудшить ситуацию.

Комментарии закрыты.